— Я потратил столько времени, потому что трудно было ее найти. В общем, она все переводила, пока это слово не заставило ее замолчать. Я умолял ее, я даже пообещал помолиться с ними, и наконец она прошептала: «Жиголо!»

— Ди Веккио обвинил Марко Селера в том, что он жиголо?

Белл не удивился. Он вспомнил, что вскоре после появления в Сан-Франциско Джозефины и Гарри Фроста юная новобрачная уговорила мужа купить биплан Селера.

— Он упомянул какие-нибудь подробности?

— Ди Веккио сказал, что Селер уговорил дочь итальянского генерала помочь ему продать машину. Судя по тому, что они слышали, рыбаки поняли, что он не в первый раз использует в своих делах женщин.

— Он обвинял Селера в том, что тот берет у женщин деньги?

— В Париже на встрече конструкторов он купил какую-то машину. Похоже, деньги на покупку ему дала женщина. Но в Сан-Франциско он опять лишился машины. Думаю, поэтому у него и сорвалась сделка с армией.

— Машина разбилась вместе с генералом.

— Вот почему ди Веккио кричал, что Селер продал армии плохую машину и тем самым уничтожил рынок.

— Обвинял ли ди Веккио Селера в том, что он и с Даниэллой ведет себя как жиголо?

— Именно об этом он и кричал: «Не трогай мою дочь!»

— Похоже, ваши рыбаки подслушали крупную ссору.

— Они не подслушали. Они просто там живут.

Белл внимательно посмотрел в лицо молодому детективу.

— Вы раздобыли много сведений, Дэш. Может быть, достаточно, чтобы оправдать долгое ожидание. Вам повезло, или вы знали, что ищете?

— Видите ли, мистер Белл, в том-то все и дело. Они спорили у отеля, в котором умер ди Веккио. И в ночь его смерти.

Исаак Белл смерил своего протеже пронзительным взглядом, соображая, не могли спор закончиться убийством.

— В ту же ночь?

— В ту самую ночь, — ответил Джеймс Дэшвуд. — В том самом доме, где ди Веккио задохнулся, погасив газ, но не выключив его.

— Вы уверены, что это было самоубийство?

— Я думал об этом. Потому и решил доложить лично. Хочу объяснить, каковы именно мои соображения.

— Продолжайте, — сказал Белл.

— Я как раз занимался самоубийством по вашему приказу, когда узнал о ссоре и криках. Вы сообщили, что настоящее имя Марко Селера — Престоджакомо. Я узнал, что он остановился именно там и под этим именем. Вы всегда твердите, что терпеть не можете совпадений, поэтому я решил: тут должна быть связь. Я поговорил с сан-францисским коронером. Он признался, что они не стали расследовать обстоятельства гибели итальянского иммигранта в Сан-Франциско. Итальянцев в городе много, но они держатся особняком. Тогда я подумал: а если бы покойник был не итальянцем, а американцем? И представил себе, что он не беден, а зарабатывает три тысячи долларов в год и что у него есть дом, и служанки, и повар. Какие вопросы я бы задал, если бы в номере дешевого отеля отравился газом такой малый?

Белл скрыл гордую улыбку и строго спросил:

— И к какому заключению вы пришли?

— Газ не самый обычный и легкий способ, чтобы покончить с собой.

— У вас есть данные, подтверждающие ваши выводы?

— Ночной дежурный рассказал мне, что у ди Веккио на голове была большая шишка, словно он, потеряв сознание, упал с кровати. Мог очнуться в затуманенном сознании, попытался встать и упал. А может, шишку ему поставил тот, кто открыл газ. Беда в том, что точно неизвестно.

— Возможно, и не узнаем, — согласился Белл.

— Могу я вас кое о чем спросить, мистер Белл?

— Давайте.

— Почему вы попросили меня расследовать самоубийство?

— Я летаю на последней машине, построенной ди Веккио. Она ведет себя не как плод работы человека, покончившего с собой. Она необыкновенно прочна и летает так, словно построивший ее человек любил создавать летающие машины и хотел в будущем построить много новых. Впрочем, это попросту необычное ощущение, не улика.

— Но если добавить ваше необычное ощущение к необычной шишке на голове ди Веккио, получается совпадение, верно?

— Да, странное совпадение, — улыбнулся Белл.

— Но, как вы сказали, мы этого не узнаем. Ди Веккио мертв. Мертв и тот, кто мог его убить.

— Возможно, — сказал Белл, напряженно размышляя. — Дэш, вы сказали, что ди Веккио упомянул машину, купленную в Париже на деньги женщины. Вы сказали, что это какой-то двигатель. Что значит «какая-то машина»?

Дэшвуд улыбнулся.

— Это больше всего смутило бедных монашек. Поставило в тупик.

— Почему?

— Рыбаки назвали его polpo. Polpo значит «осьминог».

— Какой двигатель похож на осьминога? — спросил Белл. — Восьмицилиндровая «Антуанетта», может быть.

— Ну, они еще называют осьминога рыбой-дьяволом. Но это не имеет смысла, если говорить о двигателе.

Белл спросил:

— А что произошло, когда монашки запутались?

— Рыбаки нашли другое слово. Calamaro.

— А это что? Кальмар?

— Мария сказала, что да. Мария — это красивая монашка.

— Двигатель, похожий на осьминога или кальмара? Они ведь совсем разные, кальмар длинный и узкий, со щупальцами сзади, осьминог — круглый и плоский, восьмирукий. Дэш, отправляйтесь в библиотеку. Узнайте, что общего у мистер Кальмара с мистером Осьминогом.