«Ты трогать ее не моги…»

Вот же, пристал дурацкий мотивчик… Так и вертится на языке. Прилип, и все тут. Вот как некоторые, к примеру, тот же Вадим Ломакин. Чего, спрашивается, пристал? Ясно, откуда ветер дует… Хочет выслужиться перед своим покровителем… А что нужно от нее самому Казанцеву? Неужели и вправду глаз на нее положил?

Женская интуиция подсказывает — да, какие-то симпатии к Розановой он определенно испытывает. Пересекались, впрочем, они не часто, и уж во всяком случае, она не давала Казанцеву никакого повода на свой счет… Ох, непростой он человек, сколько всего в нем намешано… Что-то в нем, конечно, есть, что притягивает к нему сильных неординарных личностей. Звонил пару дней назад:

«У меня, Елена Владимировна, на вас большие виды…» У нее, конечно, глаза на лоб полезли. А главное, не поймешь толком, чего он добивается. То ли он намерен всерьез ухаживать за ней и взялся прощупывать ее на предмет взаимных чувств, то ли действительно Казанцев и К° так нуждаются в ее деловых качествах и талантах, что готовы сулить ей и то, и это… Или все же решил завести интрижку втайне от супруги и подыскивает достойную кандидатуру для таких целей? Но это характеризовало бы его с самой дурной стороны, особенно если учитывать, что у них в семье сейчас траур.

Странно, очень странно…

Кстати, если уж потекли мысли о странных вещах. Этот чертов дом в Дачном, что с ним прикажете делать? И почему Белицкий так странно разговаривал с ней в последний раз, когда заехал к ней буквально на пару минут? Строго предупредил, чтобы она никому не рассказывала о своей находке. И о том, что передала обнаруженный ею остаток отцовского архива сотрудникам УБЭП. Но он мог бы и не повторяться. Она папина дочка, и этим все сказано.

Еще он сказал, что дом в Дачном следует продать. Но вначале там нужно «прибраться». Хорошенько все осмотреть, простучать стены, поднять пол — может, еще что-нибудь сыщется. А потом навести революционный порядок и пустить домовладение на продажу.

Короче, странно он себя вел. Сказал, что его в городе какое-то время не будет и что она, в случае чего, может всегда позвонить Сотнику. Так и сказал: «Если почувствуешь что-то неладное или, к примеру, кто-нибудь подозрительный будет возле тебя вертеться, немедленно дай знать мне или Сотнику, а уж мы эти проблемы решим… И запомни, Лена, никто не знает, где проходит опасная грань. Я твоего отца безмерно уважаю. Но поверь мне на слово: тебе, дорогая, лучше держаться от этого подальше».

Вот теперь ломай голову над всеми этими загадками. Вадим Петрович, к примеру, возле нее крутится, он подозрительный тип или нет? А Казанцев? От чего именно ей нужно «держаться подальше»? И как ее вообще угораздило влипнуть в это?

— Да, я вас слушаю.

— Здравствуйте, Елена Владимировна. Вас беспокоит Казанцев…

У Розановой в этот момент случился легкий приступ паники. Во-первых, она выскочила на звуки телефона из ванной в чем мать родила, думала, что близкие из Питера звонят — хотя чего им звонить, если утром обо всем подробно поговорили. Хорошо еще, что прихватила с собой банное полотенце… Во-вторых, она абсолютно ничего не воспринимала из того, что влетало сейчас в ее ухо. То есть трубку она продолжала держать в руке, но воспринимать информацию была не способна.

— Вы меня слышите, Елена Владимировна?

—Д-да.

Одна рука была занята трубкой, поэтому нагой женщине никак не удавалось завернуть самое себя в полотенце. А тут еще она видела собственное отражение в огромном зеркале… В голове сумбур, вернее, фрейдистская чушь. Зеленые глаза с расширенными — невесть от чего! — зрачками прикипели намертво к зеркалу. Русые волосы тяжелыми мокрыми прядями свисают на плечи, отдельные пряди облепили лицо, так что она похожа сейчас на ведьму, вернее, на ундину. Попеременно в глаза бросаются пикантные подробности — а представляла она, да-да, что за ней как бы подсматривают, такая вот чушь, — то крепкая упругая грудь, ни на миллиметр не провисшая, хотя она, в общем-то, вышла из юного девичьего возраста, то крутые, но в меру, очертания бедер, то стройные ножки, не толстые, но и не худые, опять же все в меру, то, ну, это уж и вовсе ни в какие ворота не лезло…

Казанцев, кажется, что-то уловил… эдакое… Потому что вдруг резко оборвал себя на полуслове, затем голос его чуть дрогнул, просел, в нем прозвучали какие-то новые нотки:

— Елена Владимировна, у вас все в порядке?

— Д-да.

— Вы уверены? В музее, я уже говорил, все сделают в лучшем виде… Но меня больше интересуете вы… Лично у вас все в порядке? Может, помощь какая-нибудь нужна?

— Нет, все в порядке.

— Извините, мой звонок, кажется, не ко времени… Я вам позже перезвоню, договорились?

Судорожно вздохнув, Розанова положила трубку на туалетный столик. Наконец ей удалось закутать себя в полотенце. При этом она невольно коснулась затвердевшего соска, внизу живота тоже наблюдались какие-то странные явления… Ну и ну… Что это еще за дела?! Тоже мне, «секс по телефону»…

Какие глупости! Раздосадованная таким поворотом и здорово разозлившись прежде всего на себя, Розанова мигом облачилась в выношенные джинсы и клетчатую рубаху. Когда удалось привести себя в надлежащий вид, попыталась вспомнить, а чего, собственно, добивался от нее Алексей Игоревич.