При такой «точности» на поиск уйдут месяцы, а то и годы, он потребует больших материальных затрат. Понятно, что некоторым такие изыскания не понравятся, их постараются тут же прекратить — и прихлопнут в два счета.

Розанов вычислил точные, именно точнейшие координаты. Он об этом прямо говорит в своем дневнике. Вот только конкретные данные не приводит, очевидно, даже своему дневнику не захотел доверять сокровенную тайну.

Виктор Константинович хорошо знал Розанова, и потому — верил. Ключом для разгадки могла служить одна загадочная фраза:

«Чертеж находится у Лены. Она не знает об этом и даже не догадывается. Но если хорошо подумает, то сможет легко его обнаружить».

Вот так загадка… Появился еще один важный резон, чтобы интенсифицировать розыски «пропавшей без вести».

Ну а днем у М. состоялся один прелюбопытный разговор. Не с кем-нибудь, а с самим премьером, тот собирал у себя на закрытое совещание руководящее звено силовиков, по поручению президента. Обычный набор тем, Кавказ, Чечня, «антитеррор»… Когда совещание закончилось, премьер кивком попросил М. остаться. Как бывший коллега по ремеслу, хотя и выходец из конкурирующего ведомства, он хорошо разбирался в тех вопросах, которые призван был курировать по своей линии М. К тому же этот энергичный и довольно еще молодой человек активно поддерживал идею существования «А-центра» и в отличие от других политиков его ранга старался вникнуть в детали этого перспективного проекта.

— У нас сейчас в разгаре тяжелые переговоры с Парижским клубом, — сказал премьер. — Оч-чень непростые переговоры.

М. выслушал его с непроницаемым лицом. Проблема внешних долгов, как говорится, не его бизнес, хотя нынче все сплетено в тугой спутанный клубок. Но он понимал, что разговор этот хозяин Дома на Краснопресненской набережной затеял не зря.

— Полагаю, вам известно, что нам удалось сблизить позиции с Германией, самым крупным нашим кредитором. Мы надеялись, что германская сторона, с которой мы оговариваем некие «особые условия» погашения долгов по кредитам, согласится пролоббиро-вать наши интересы перед остальными членами клуба. Я знаю вас и потому уверен, что дальше вас сказанное мною не уйдет.

М. едва заметно кивнул. Нынешний председатель правительства в свое время служил во внешней разведке Комитета, и не где-нибудь, а в Германии, а потому досконально разбирался в «германском вопросе».

— Из Бонна пришли плохие новости, — после паузы продолжил премьер. — Позиция ФРГ в данном вопросе претерпела неприятную для нас метаморфозу. И сейчас я, и не только я один, размышляем над тем, что могло бы послужить причиной столь резкого и негативного для нас изменения позиции немцев?

Он пристально посмотрел на М.

— Виктор Константинович… Вы, пожалуй, самый информированный человек среди всех наших силовиков. По вашей ли линии или по линии других ведомств не ведем ли мы против Германии каких-либо подрывных операций?

— Нет, — твердо сказал М., глядя премьеру в глаза. — Против Германии мы в настоящее время не «воюем».

Взгляд «шефа» спустя мгновение стал каким-то рассеянным.

— Если узнаете что-либо на эту тему, дайте знать… Кстати, как обстоят дела с Антикризисным центром? Пора запускать проект на полную мощь!

— Обкатываем, — так же слегка рассеянно сказал М. —На днях планируем «генеральную репетицию». А там и премьера не за горами.

Пароход, обещанный Мокрушиным, на деле оказался очень скромным по своим размерам, латаным-перелатаным «командирским» катером типа «соколенок». Этим плавсредством, которое в силу его ветхости и преклонного возраста язык не поворачивается назвать «кораблем ВМФ», ребята из инженерно-понтонного полка пользуются в основном как прогулочной яхтой. К примеру, на рыбалку на нем катаются по Куршскому заливу, на судака или леща, либо туда же, на залив, ходят, но в плавни, поохотиться на уток. А то и на пикник, когда есть соответствующий повод и удается со-ляр притырить.

На узком, вытянутом в заросший камышами залив причальчике ошвартовано еще несколько подобных «кораблей». Стоит пара кранов, башенных, но рельсы уже заржавели. Плавмастерская, пришвартованная к двум плавучим бачкам, зияет пустыми круглыми глазницами иллюминаторов.

Володя, а затем и Андрей поздоровались за руку со знакомым мичманом, являющимся «шкипером» этого грозного «корабля». Тот, молодой еще парень, одетый в темно-синий комбез, с усиками на плутоватом лице, увидев в составе компании молодую и очень недурственную собой женскую особь, лихо присвистнул, сдвинув при этом кепи на затылок. Но тут же наткнулся на хмурый взгляд Бушмина, смешался, сделал неловкий приглашающий жест:

— Прошу на борт!

Быстро погрузили на катер баулы, «отвязались», вышли в «открытое море», то бишь в Куршский залив. Погода выдалась тихая, залив с его заросшими берегами напоминал огромное стоячее болото. Но когда прошли с полмили, берега раздвинулись и спокойные воды залива, залитые мерцающим лунным светом, стали напоминать огромное блюдо из столового серебра.

— Дорогу найдешь? — спросил Мокрушин, с трудом втиснувшись в крохотную рубку. — Ночью ходил?

— Ты че, Рейндж? — Мичман щелчком отправил окурок за борт. — Мне по херу, что ночью, что днем… Я тут, блин, сколько раз пьяный вусмерть народ катал, и не того, ни разу не заплутал…