У нее чуть не остановилось сердце, когда она столкнулась на перекрестке с Моррийоном. Он никуда не шел — он стоял и ждал. Ее.

Бешеный стук крови в ушах немного унялся, когда бори, ростом точно с нее, подошел к ней. Быстро оглядев пустой коридор, он прошептал: «Ты знаешь, что такое Каруш-на Рахали».

О жучках и шпионстве он ничего не сказал. Тат молча кивнула. На лице Моррийона появилась странная улыбка.

— Пусть думают, что жертвами станут они — это не повредит. — При слове «они» он показал на рифтерскую половину корабля, внимательно посмотрев на Тат, словно оценивая ее понятливость, и пошел дальше, волоча ноги, словно у него суставы болели или кости плохо срослись.

Коммуникатор Тат загудел: капитан вызывал к себе.

Быстрорука она застала у пульта; на экране виднелись данные о Должаре из «Справочника звездоплавателя».

— Здесь был этот червесос, — проворчал капитан. — Что это за Кай-рушнух такой? — Он постучал по экрану. — Тут сказано, что эти свихнутые, Логосом деланные должарианцы мочат друг дружку во время секса. Но рифтеры-то при чем? — Он изменился в лице. — Или он имел в виду, что они могут кинуться...

— ...на нас, — закончила Тат. Капитан начал ругаться на все возрастающих нотах, а она подумала, разрываясь между смехом и отчаянием, что рейс у них получится долгий.

Геласаар хай-Аркад плелся по коридору вслед за бори — каждую кость в его теле ломило от высокой гравитации. Долгое заключение на «Кулаке Должара» сказалось на всех пленниках; стандартная гравитация в их части «Самеди» принесла облегчение, но поправлялись они медленно. И эти походы в должарскую, утяжеленную часть корабля, какими бы краткими они ни были, не шли Панарху на пользу.

Моррийон нажал на вестник у каюты Анариса. Дверь открылась, и бори сделал Геласаару знак войти.

Анарис встал из-за пульта, стерев все с экрана быстрым движением руки, нажал еще на что-то и повернулся лицом к Панарху. Желудок Геласаар всколыхнулся, и гравитация в каюте стала нормальной. Он невольно вздохнул с облегчением.

Анарис указал ему на стул и занял привычную позицию перед ним — черная фигура с дираж'у в руках. Обычно Анарис садился, только когда работал, — Панарх помнил это еще со времен его отрочества на Артелионе.

— Может быть, немного понизить гравитацию в вашем помещении? — спросил должарианец.

Геласаар покачал головой.

— На Геенне сила тяжести нормальная, одно «же». Нет смысла слишком себя баловать.

Если Анарис и уловил иронию в этих словах, то не подал виду.

— Я был изумлен тем, как мало информации о вашей тюремной планете содержится в дворцовом компьютере. Только координаты, орбита карантинного монитора и место посадки.

— Я сам знаю немногим больше. Планета контролируется семьей Абуффидов — это определено указом Николая 1. Свои секреты они хранят про себя, а у меня не было причин расспрашивать их.

— И у вас нет сведений об условиях жизни на планете, кроме гравитации?

Условия жизни — не самое главное.

— Зона обитания, кажется, невелика.

— «Правитель ничей», — процитировал Анарис. — Но я не об этом хотел поговорить.

«Я тоже — хотя именно Геенна дает мне власть над тобой».

— Время на исходе, — сказал Анарис. — До Геенны меньше трех суток.

Панарх испытал шок. Что было причиной — страх, тревожное ожидание? Но он ничего этого не проявил, а Анарис продолжил:

— Поэтому я попытался подвести итог нашим беседам за все время пути от Артелиона. И решил, что вся ваша государственная философия умещается в двух афоризмах. Вот на них мы и употребим оставшееся нам время.

Геласаар сделал жест, означавший «Я в твоем распоряжении». Анарис, видимо, понял его — он блеснул зубами в подобии улыбки, прежде чем продолжить:

— Одно из этих изречений вырезано на камне над входом в конкордиум Лао Цзы.

— «Делай то, что не требует действия, и порядок будет сохранен», — с улыбкой процитировал Геласаар.

— Да. Помнится, мои учителя на Артелионе говорили мне, что это — фундаментальная аксиома вашего правления. Мне это непонятно. Как же править, если ты не действуешь? Власть проистекает из действий.

— Лао Цзы не говорил, что не надо действовать. Он сказал: делай то, что не требует действия.

Анарис смотрел непонимающе.

«Если я не сумею сделать так, чтобы ты это понял, тебе придется умереть, ибо твое полузнание делает тебя еще опаснее твоего отца».

— Помнишь, я говорил, что у ритуала нет антонимов? Что участвующему в ритуале крайне сложно против него восстать?