— Бога ради, Руфь! — проговорила сквозь слезы мисс Бенсон.

— Ничто не унижает так человека, как незаслуженная похвала. Пока мистер Грей читал это письмо, я не могла избавиться от чувства, что сделала много зла. Знал ли он о том… о моем прошлом? — спросила она очень тихо.

— Да, — ответила Джемайма, — он знал, как и все в Эклстоне, но память об этом изгладилась. Мисс Бенсон, — продолжала она, желая переменить предмет разговора, — вы должны принять мою сторону и убедить Руфь поехать на несколько недель в Абермаут. Мне хочется увезти и ее, и Леонарда.

— Боюсь, брат не согласится, чтобы Леонард пропускал уроки. В последнее время он плохо учился. И немудрено: бедного мальчика слишком переполняли чувства. Но ему надо поспешить и постараться всеми силами загладить свою леность.

Мисс Бенсон всегда гордилась тем, что является сторонницей строгой дисциплины.

— Что касается уроков, то Уолтеру очень хочется, чтобы вы поверили ему, Руфь, и позволили бы Леонарду ходить в школу. Он отдаст его в ту, которую вы сами выберете, сообразно с тем будущим, которое вы для него планируете.

— Я ничего не планирую, — ответила Руфь. — Я не имею средств что-то планировать. Я могу лишь попытаться подготовить его к тому, что случается в жизни.

— Хорошо, — сказала Джемайма, — мы потолкуем об этом в Абермауте, а я уверена, что вы не откажетесь приехать, милая, дорогая Руфь! Подумайте о тихих, ясных днях и мирных вечерах, которые мы проведем вместе. Маленькая Роза будет бегать по опавшим листьям, а Леонард в первый раз увидит море.

— Я думаю об этом, — ответила Руфь, улыбнувшись счастливой картине, нарисованной Джемаймой.

И так они, улыбаясь при мысли о радостной перспективе, открывавшейся перед ними, расстались… чтобы никогда больше не встретиться в этой жизни.

Как только миссис Фарквар вышла, в комнату влетела Салли.

— Ах, боже мой! — воскликнула она, оглядывая комнату. — Да знай я, что придет священник, я бы уж надела чехлы получше и постлала бы воскресную скатерть. Вам-то что, — продолжала она, осматривая Руфь с головы до ног, — вы всегда милы и нарядны в любом платье, хотя сукно у них у всех, конечно, не дороже двух пенсов за ярд. Да и лицо у вас такое, что всякое платье скрасит. Ну а вы-то… — продолжала она, обращаясь к мисс Бенсон, — вы-то могли бы надеть что-нибудь получше, чтобы хоть не срамить меня, его прихожанку, которую он знал с тех пор, как отец мой у него служил.

— Ты забываешь, Салли, я же все утро варила желе, — ответила мисс Бенсон. — Откуда мне было знать, что именно мистер Грей стучится в двери?

— Могли бы оставить желе мне, я бы сумела угодить Руфи не хуже вашего. Знай я только, что он придет, я бы сбегала и купила вам платок на шею или еще что-нибудь — приукрасить вас. А то, пожалуй, он подумает, что я живу у диссентеров, которые и одеться-то как следует не умеют.

— Утешься, Салли, он и внимания не обратил на меня. Он приходил к Руфи, а ты сама говоришь, что она всегда мила и нарядна.

— Ну, теперь-то уж делать нечего. Но если я куплю вам платок, обещаете вы надевать его, когда к нам приходят духовные особы? Не могу я выносить их насмешек над одеждой диссентеров.

— Хорошо, договорились, — ответила мисс Бенсон. — А теперь, Руфь, я принесу тебе чашечку теплого желе.

— Право, — отвечала Руфь, — мне жаль вас разочаровывать, но если вы станете обращаться со мной как с больной, то я, чего доброго, взбунтуюсь.

Но Руфь покорилась, хотя про себя и посмеивалась, — нужно было лежать на диване и есть с ложечки. Но ведь так хотелось мисс Вере. Руфь чувствовала себя совсем здоровой, ощущая лишь изредка какое-то сладостное томление от мыслей о морских ветрах и о красотах природы, ожидавших ее в Абермауте.

Во второй половине дня их навестил мистер Дэвис. Он тоже приходил, в основном, к Руфи. Мистер и мисс Бенсон сидели с ней в салоне, любовно поглядывая, как она шьет и весело говорит о поездке в Абермаут.

— А, так у вас был сегодня наш достойный священник? Я пришел почти с такого же рода поручением, но только я избавлю вас от чтения письма, чего он, ручаюсь, не сделал. Вот, пожалуйста, — проговорил он и положил перед Руфью запечатанное письмо, — это выражение благодарности моих собратьев, медиков. Распечатайте и прочтите его в свободную минуту, но только не сейчас, поскольку мне хочется потолковать с вами. Я хочу просить вас об одолжении, миссис Денбай.

— Одолжение?! — воскликнула Руфь. — Что я могу для вас сделать? Мне кажется, я готова заранее обещать исполнить всё, хотя еще не знаю, в чем дело.

— В таком случае вы очень неосторожная женщина, — ответил он, — и я ловлю вас на слове. Я хочу, чтобы вы отдали мне своего сына.

— Леонарда?!

— Ага, вот видите, мистер Бенсон? То она сразу на все согласна, то вдруг смотрит на меня, словно я людоед.

— Может быть, мы просто не поняли, что вы хотите сказать? — заметил мистер Бенсон.