Мистеру Бенсону стоило некоторого труда убедить ее не ходить вместе с ним к мистеру Фарквару. Он проводил бедную женщину до дверей дома Брэдшоу, убеждая по дороге, что теперь ей нечего больше делать, как только ожидать результата совещания ее друзей.

Мистер Фарквар сидел у себя один в ожидании завтрака, и потому мистер Бенсон смог спокойно рассказать всю историю до прихода Джемаймы. Мистер Фарквар не слишком удивился, хотя и весьма сильно огорчился. Мнение, которое он составил себе о характере Ричарда, приготовило его к опасениям еще раньше, чем был сделан запрос в Лондон относительно акций. Но, несмотря на все ожидания, это все-таки был удар.

— Что нам делать? — спросил мистер Бенсон у мрачно молчавшего мистера Фарквара.

— Я и сам задаюсь этим вопросом. Думаю, первым делом мне надо повидаться с мистером Брэдшоу и попытаться умилостивить его. Не согласитесь ли вы пойти со мной прямо сейчас? Важно преодолеть его упорство, прежде чем история получит огласку.

— Охотно пойду с вами. Но мне кажется, мое присутствие будет, скорее, раздражать мистера Брэдшоу. Оно напомнит многое из того, что он говорил мне когда-то и чего считает обязанным держаться теперь. Но все же я могу дойти с вами до его дома и, если позволите, подождать вас на улице. Я хочу узнать, как он себя чувствует сегодня, душевно и телесно. Знаете, мистер Фарквар, если бы он вчера вечером упал замертво, я бы не удивился, — так страшно он был переутомлен.

Мистер Бенсон, согласно своему желанию, остался у дверей, а мистер Фарквар вошел в дом Брэдшоу.

— Мистер Фарквар, что случилось? — закричали Мери и Лиза, подбегая к нему. — Мама сидит и плачет в бывшей детской. Она там всю ночь просидела. И не говорит нам, в чем дело, и не позволяет нам находиться рядом с ней. А папа заперся в своей комнате и даже не отвечает, когда мы с ним говорим. Но мы знаем, что он не спит, и слышали, как он топал всю ночь.

— Давайте-ка я с ним поговорю, — сказал мистер Фарквар.

— Он вас не примет. Не стоит и пытаться.

Однако Мери и Лиза очень удивились, когда увидели, что отец отворил дверь и впустил зятя. Мистер Фарквар пробыл у мистера Брэдшоу около получаса, а затем вошел в столовую, где обе девочки грелись у огня, не притронувшись к стоявшему на столе завтраку. Мистер Фарквар написал несколько строк и попросил их отнести записку матери, сказав, что это успокоит ее и что часа через два он пришлет Джемайму с ребенком пожить у них несколько дней. Ему некогда все объяснять им, пусть это сделает Джемайма.

Затем мистер Фарквар вернулся к мистеру Бенсону.

— Пойдемте ко мне, позавтракаем вместе, — предложил он. — Часа через два я поеду в Лондон, но прежде хочу с вами потолковать.

Дома он вбежал наверх к Джемайме, чтобы попросить ее позавтракать одной, и вернулся минут через пять.

— Теперь я могу рассказать вам, в чем дело, — сказал он. — До известной степени оно для меня прояснилось. Мы должны помешать Дику встретиться с отцом, иначе надежда на спасение Дика пропадет навеки. Отец его крепок как кремень. Он отказал мне от дома.

— Отказал вам?!

— Да, потому что я не хотел согласиться, что Дик окончательно погиб. И я объявил мистеру Брэдшоу, что поеду в Лондон вместе с клерком и откровенно расскажу Деннисону — а он шотландец, человек здравомыслящий и с сердцем — об этом деле. Кстати, не надо ничего говорить клерку, иначе он останется ожидать ответа и сделает неправильные выводы. Деннисон поверит нам на слово, рассмотрит дело со всех сторон, убедится, что вы отказываетесь от иска и что компания, которой он управляет, не понесет убытка. Ну так вот, когда я высказал все разумные, на мой взгляд, доводы и объяснил, как решил действовать, старик мрачно спросил меня, с чего я взял, будто он не имеет власти в своем собственном доме? Он объявил, что не питает никаких чувств к Дику, а сам все время дрожал как осиновый лист и повторял то же, что, вероятно, говорил вам вчера вечером. Я, однако, оспорил его слова, и вследствие этого мне отказано от дома. Более того, мистер Брэдшоу пообещал, что ноги его не будет в конторе, пока я остаюсь компаньоном в фирме.

— Что же делать?

— Пошлю к нему Джемайму с ребенком. Ничто не приводит человека в здравый ум так, как маленький ребенок. Вы не знаете, что такое Джемайма, мистер Бенсон! Нет, не знаете, хотя и знакомы с ней с рождения. Если она не успокоит мать и если дитя не покорит сердце деда, то я уж не знаю, что и думать. Я все расскажу Джемайме и положусь на ее мудрость. Пусть попробует по-своему достигнуть этой цели, пока я начну действовать с другой стороны.

— Ричард за границей, не так ли?

— Завтра он прибудет в Англию. Мне надо его где-нибудь перехватить, но это не сложно. Трудности начнутся, когда я его отыщу: что с ним делать и что ему говорить? Он должен выйти из числа компаньонов — это ясно. Я не сказал этого его отцу, но решимость моя непреклонна. Я никому не позволю пятнать честь своей фирмы.

— Но что же с ним будет? — с беспокойством спросил мистер Бенсон.

— Еще не знаю. Но ради Джемаймы, ради его старого отца я не брошу Ричарда на произвол судьбы. Я подыщу ему занятие, в котором будет поменьше искушений. Я сделаю все возможное. И если в нем еще сохранилось что-то доброе, то он исправится, когда будет свободным, а не запуганным отцом до потери самоуважения. Но мне пора, мистер Бенсон, — заметил он, взглянув на часы. — Надо еще все объяснить жене и зайти к этому клерку. Вы услышите обо мне через день-два.