Мистер Фарквар взял газету и просмотрел отчет.

— Без сомнения, все так и есть, — сказал он. — Видимо, это небрежность кого-то из наших служащих, возможно Ричарда. Он не самый пунктуальный и исправный из смертных. Но я об этом позабочусь. Впрочем, вполне вероятно, что уведомление придет дня через два: служащие рассылают огромное количество таких бумаг.

— Что ж, я не тороплюсь. Мне только хотелось бы получить его прежде, чем я начну тратить деньги, обещанные этой премией.

Мистер Фарквар простился и ушел. В тот же вечер состоялось продолжительное совещание, так как Руфь оказалась дома. Она выступила решительно против школы: помимо выгод, она предвидела и вред для Леонарда — она опасалась, что мнение общества получит слишком большое значение в его глазах. По взаимному соглашению разговор был прекращен с тем, чтобы вернуться к нему в будущем, если позволят обстоятельства.

На следующее утро мистер Фарквар по просьбе мистера Бенсона написал в страховую компанию, чтобы справиться насчет премии. Хотя это был формальный запрос, он не счел необходимым уведомить о нем мистера Брэдшоу. Имя мистера Бенсона почти не упоминалось в разговорах между компаньонами: каждый из них знал о причинах, которые привели к отчуждению, и мистер Фарквар чувствовал, что никакие аргументы не заставят мистера Брэдшоу отказаться от своего мнения и перестать избегать бывшего духовника.

Однако случилось так, что ответ страховой компании, направленный на адрес фирмы, был передан мистеру Брэдшоу в числе прочих деловых писем. Акции мистера Бенсона оказались проданы и трансфертированы еще год тому назад, чем и объяснялось то, что ему не отправляли уведомление о премии.

Мистер Брэдшоу отложил письмо в сторону. Он даже порадовался, получив основание слегка презирать неделовую забывчивость мистера Бенсона, за которого, видимо, кто-то написал в страховую компанию. Когда явился мистер Фарквар, он заговорил об этом.

— Право, — сказал он, — эти диссентерские пасторы сущие дети в деловых вопросах! Забыть, что сам продал акции, и хлопотать о премии, когда оказывается, что всего лишь год тому назад он их трансфертировал.

Пока мистер Брэдшоу говорил, мистер Фарквар читал письмо.

— Я не совсем понимаю, — заметил он. — Мистер Бенсон высказался очень определенно. Он не смог бы получить полугодового дивиденда, если бы не владел этими акциями. И я не думаю, что диссентерские пасторы, при всей их неделовитости, так отличались бы от других людей, что не помнили бы, получали они или нет причитающиеся им деньги.

— А меня это не удивило бы — по крайней мере, в отношении Бенсона. Никогда в жизни я не видел, чтобы часы у него шли верно — вечно или бегут вперед, или отстают, — а ведь это должно было приносить ему неприятности каждый день. Наверняка и приносило. Надо думать, что денежные дела его точно в таком же беспорядке. Ручаюсь, он не ведет счетов.

— Мне не кажется, что одно следует из другого, — заметил мистер Фарквар, которого немного позабавили эти слова. — Часы у него, кстати, очень любопытные — они принадлежали его отцу и деду с незапамятных времен.

— И сентиментальные чувства заставляют его беречь их, несмотря на все неудобства для него и для других.

Мистер Фарквар, видя, что прийти к взаимопониманию не получится, прекратил разговор о часах:

— Ну-с, так насчет письма. Я написал по желанию мистера Бенсона в страховую компанию, и ответ меня не удовлетворяет. Все операции проходили через нас. Я не думаю, что мистер Бенсон продал акции, не уведомив нас, даже если он потом обо всем этом совсем забыл.

— Он, наверное, сказал Ричарду или мистеру Ватсону.

— Мистера Ватсона мы можем спросить прямо сейчас. Но боюсь, нам придется подождать возвращения Ричарда, так как неизвестно, где застанет его письмо.

Мистер Брэдшоу дернул за звонок, проведенный в кабинет главного бухгалтера, и сказал:

— Можете быть уверены, мистер Фарквар, что в ошибке виноват сам Бенсон. Это человек, который может раздать свои деньги на безалаберные милостыни, а потом удивляться, куда они делись.

Мистер Фарквар благоразумно промолчал.

— Мистер Ватсон, — сказал мистер Брэдшоу, когда явился старый клерк, — возникло какое-то недоразумение с акциями, которые мы купили для Бенсона десять или двенадцать лет назад. Он говорил мистеру Фарквару о каких-то премиях, которые страховая компания выплачивает акционерам. А в ответ на письмо мистера Фарквара компания сообщает, что акции проданы год тому назад. Знаете ли вы об этой сделке? Проходил ли трансферт через ваши руки? Кстати, — сказал мистер Брэдшоу, обращаясь к мистеру Фарквару, — у кого хранились акции? У Бенсона или у нас?

— Право, не знаю, — ответил мистер Фарквар. — Не скажет ли нам этого мистер Ватсон?

Мистер Ватсон тем временем изучал письмо. Закончив, он снял очки, протер их, снова надел и еще раз перечитал письмо.

— Очень странно, сэр, — произнес он наконец своим надтреснутым старческим голоском. — В июне я лично выплатил мистеру Бенсону дивиденды и получил от него расписку. И это было после предполагаемого трансферта.

— Да, почти через год после его подписания, — заметил мистер Фарквар.