Когда Краковяк снова вышел в коридор, он был отягощен ручным пулеметом системы “браунинг” и пятью “лимонками”. Пришлось заскочить назад – раздались чьи-то шаги. Мимо протопали трое оживленно болтающих боевиков. В их разговоре то и дело звучало имя “Лахыс”. Потом они разделились: двое вышли наружу, а третий остался, закурил и неторопливо пошел обратно. Это стоило ему жизни.

Анджей скользнул вдоль стены и оглушил боевика одним коротким ударом. Под ребром ладони хрустнуло. Краковяк подхватил падающее тело под мышки и быстро отволок в оружейную комнату. Опуская боевика на пол, почувствовал: мертв. Перестарался…

Следующей жертвой ооновца стал вышедший в коридор человек в кухонном переднике. Анджей, зажав ему рот, приставил к виску дуло пистолета. В комнате Краковяк стянул руки и ноги пленному ремнями.

– Кто ваш начальник? – спросил сначала по-английски, потом по-французски.

Молчание. – Где он?! Тот же результат.

– Это вы захватили ооновцев?!

Боевик игнорировал пистолетный ствол, хотя он уже просверлил у него в виске небольшой кратер. Пришлось перейти к мерам физического воздействия: Анджей знал массу болевых приемов и в необходимых случаях успешно пользовался своим умением…

Поначалу пленный дергался и мычал, затем оборона ослабла, и Краковяк слово за словом начал, будто клещами, вытягивать из него информацию.

Оказалось, что комиссию ООН на самом деле захватил вовсе не Рихард Ортезе, а боевая группа Лахыса в составе шестнадцати человек, действующая по личному распоряжению Хабада. Чего хотели боевики от ооновцев? Этого пленный не знал. Наверное, те должны стать заложниками на случай неблагоприятного развития ситуации в Африке. А сам легендарный террорист Лахыс находится в бывшем кабинете. Хозяева этого дома, шведские ботаники, давно лежали под обрывом, и шакалы наверняка уже вовсю хозяйничали там.

Анджей “отключил” боевика, в третий раз выбрался в коридор, подошел к кабинету, распахнул дверь.

– Тебе что, Акбар? – удивленно поднял голову человек, склонившийся над письменным столом. Краковяк остолбенел: перед ним был Рихард Ортезе собственной персоной.

– Так, значит, тебя здесь зовут Лахысом…– медленно проговорил он.

Ортезе рывком выдвинул ящик стола, пытаясь выхватить пистолет. Выстрел отбросил его назад вместе со стулом. Скрежетнув зубами, Лахыс поднялся на ноги и сделал шаг к столу. Анджей вдруг испугался и выпустил в него целую очередь. Мощное тело Рихарда приняло в себя одиннадцать пуль. И даже после этого он еще не упал, правда, раскачивался все сильнее. Руки его слепо шарили в воздухе, очевидно, продолжая искать оружие. В какой-то момент Краковяку показалось, что Лахыса вообще невозможно убить, но это было не так. Ортезе вдруг рухнул навзничь, причем с таким грохотом, будто был сделан из железа.

Выстрелы несомненно слышали в доме. И надо было хотя бы на шаг опережать противника.

Первым Анджей “срезал” автоматчика, ворвавшегося в дом с улицы, потом задвинул стальные засовы на входной двери, сколоченной из толстых дубовых досок…

Этот бой происходил как во сне. Краковяк стремительно несся по дому, сметая выскакивающих в коридор боевиков, врываясь в комнаты и расстреливая из пулемета все живое. И орал, орал что-то как безумный. Он сам не понимал, что с ним происходит. Быть может, это влияло на него чужое тело?..

Кто-то ожесточенно стрелял в него из-за угла, но Анджей вжался в узкую стенную нишу и при первой возможности “спилил” очередью высунувшуюся в коридор руку с “маузером”. Потом был автоматчик, засевший за импровизированной баррикадой – перевернутым сундуком. Он совершенно издырявил дверь и часть противоположной стены, но пара “лимонок” несколько успокоила его пыл.

В это время снаружи кто-то лупил из “узи” через окно, простреливая весь коридор. Возможно, это был тот самый часовой, что стоял у входной двери. Брошенная Краковяком в окно граната эффекта не возымела. Только вылетели из рамы остатки стекол. Следующая очередь прошла всего в десяти сантиметрах от его лица, расщепив косяк двери и вонзив Анджею в ухо длинную острую занозу.

К этому чертову окну было ну никак не подобраться, и Краковяк решил использовать старинный прием: поднял с полу мертвеца и, прикрываясь им как щитом, подошел вплотную к подоконнику. В тело мертвого боевика попало около десятка пуль, прежде чем стрелок понял тщетность огня и поспешил сменить позицию.

Анджею очень хотелось выскочить наружу и “поиграть в войну”, но он прекрасно знал: хотя сейчас на улице тишина и ни-ка-ко-го движения, несколько стрелков засели поблизости и только и ждут этого момента. Кроме того, надо спешить: неизвестно, долго ли еще пробудет он в этом теле…

Краковяк для острастки дал длинную очередь из “браунинга” по кустам и пошел освобождать ооновцев.

Комиссия обнаружилась там, где и сказал пленный, – в глубоком подвале, вход в который был из разгромленной боевиками кухни. Внизу царила темнота и прохлада, но уже изрядно попахивало. Анджей включил свет и увидел связанных пленников – они сидели рядом с батареей винных бочек.

Заметив в люке боевика, Слонопотам воскликнул с гневом:

– Мы требуем, чтобы нас начали выводить в туалет! Это просто издевательство!.. И когда вы собираетесь нас кормить?!