– Аи, – махнул рукой мужик с красной повязкой на рукаве и смачно выругался. – С нашими коровами ненамного лучше. Правда, на ферме заперты, да уж все стойла разнесли. Скоро ворота сшибут. Похоже, взбесились – мяса теперь хотят. Жрут его, коли найдут, а их сразу выворачивает: желудок-то не приспособлен. И тут же снова… Жутко смотреть. Все ведь передохнут и кранты нашему бизнесу… А счас приходится караулить – как бы фермерские сюда налет не учинили. Уже на почтальоншу напали, да трех собак затоптали и загрызли. Такие дела…

Мир катится в пропасть, – подумал капитан, выезжая на проселок. От этой мысли отнюдь не пахло свежестью. И, спасаясь от нее, он полностью сосредоточился на управлении “нивой”.

– Чего они тебе сказали? – уже слегка оправившись от испуга, осведомилась Катя. Трутутушкин задремал, положив голову ей на колени.

– Взбесились, – буркнул Репнин. – Передохнут скоро.

– А это не заразно?.. Я так на парное молочко надеялась…

– Не заразно. Даст бог, у старушек коровы в порядке. Только цена, понятное дело, подскочит…

Когда Витька заболел, Репнин уже знал, куда его надо везти. И хотя был в курсе, что поездка по сути бесполезна, даже заикаться не стал об этом. Как мог успокоил жену, мол, все будет хорошо, потом заставил ее напиться валерьянки, усадил обоих в “вольво” и повез в детский медцентр “Буратино”.

К психиатрам образовались здоровенные очереди. Капитан выбрал самую большую – люди знают, к кому идти. Катя не стала возмущаться, тихо села на свободный стул, Валерий встал рядом.

Доведенные до последней крайности, мамаши и бабки еще больше заражались нервозностью друг от друга. То и дело начиналась беспочвенная ругань и истерики. А потом женщины дружно отпаивали “поплохевших” сердечно-успокоительным. Гомон стоял невероятный и говор – тоже… Мало кто обращал внимание на то, что дети, несмотря на общую издерганность и больничную атмосферу, чувствуют себя вполне комфортно. Трутутушкин, во всяком случае, явно повеселел.

Капитан же присмотрелся и прислушался: большинство детей (кроме откровенных “бук”) хотели бы затеять общие игры – родители им, понятное дело, не позволяли. Но зато уж они могли всласть наговориться, страшно соскучившись по общению. Звучавшие слова, по крайней мере, на взгляд Репнина, принадлежали совершенно разным языкам: одни состояли из отдельных шипящих звуков, при произнесении других надо было цокать и присвистывать, третьи же следовало тянуть целую минуту, при этом яростно гримасничая, четвертые вовсе казались кошачьим мявом… И при этом, как ни парадоксально, дети прекрасно понимали друг друга. Не может это быть обыкновенной игрой, искусным притворством по принципу: “делай вид, что тебе все ясно”…

К врачу они попали через полтора часа. Вообще-то очередь продвигалась довольно быстро, и если б не истерики, периодически случавшиеся в кабинете, она и вовсе походила бы на конвейер, лишний раз доказывая формальный характер приема. Деньги же при этом “Буратино” загребал немалые…

Психиатр, похожий на моложавого профессора Плейшнера, послушав, что лепечет ребенок, и проверив его реакции, говорил всем одно и то же:

– Пожалуйста, успокойтесь. Как показывает опыт, это отнюдь не заболевание, а всего лишь отклонение в развитии. И оно бесследно исчезнет дней через пять, самое большее – через две недели. Если вы, конечно, сами все не испортите… Старайтесь не обращать внимания на странность речи вашего ребенка и ни в коем случае не ругайте его. Пусть побольше общается с другими детьми. Это ускоряет процесс выздоровления… Я не советую водить вашего ребенка к каким-нибудь особенным “светилам” – ничего нового они вам не скажут. Лучше сэкономьте деньги и купите чаду его любимых сладостей или игрушек – пусть в эти дни ребенок испытывает побольше радости и ласки… Из лекарств могу порекомендовать лишь валерианку перед сном – для вас – и, если стало покалывать сердце, корвалол или валокордин…

– Ну, хоть причины этих… отклонений вы знаете? – не смог удержаться от вопроса Репнин.

– Медицина пока не в состоянии…– Доктор развел руками. – Может быть, все дело в информационной загрязненности среды…

– А все-таки что это за языки? Что говорят лингвисты?

– Сие науке тоже неизвестно. Сейчас на Земле таких языков не существует, да и среди мертвых вроде бы…

Катя с Витькой на руках молча присутствовала на этом научном диспуте. Мальчик с чувством, с толком, с расстановкой разламывал свою любимую пожарную машинку. Репнин машинально подумал: придется купить еще одну. Он продолжал наседать:

– Но это именно некие языки, а не просто тарабарщина?

– Судя по всему…

– Ты не о том спрашиваешь! – с внезапной злостью напустилась на него жена. – Тебе будто не ребенок важен, а гипотезы всякие!.. Скажите, доктор, а это состояние не может остаться на всю жизнь? И не бывает ли осложнений? У Вити не будет трудностей с учебой? Не надо ли сходить к логопеду? – Она засыпала врача вопросами.

Тот беспомощно улыбнулся, словно ища сочувствия и поддержки у Репнина, потом твердо ответил:

– Четыре раза “нет”.

Катя без особой веры кивнула. У нее, похоже, возникло ощущение, что доктор просто-напросто хочет отделаться от назойливой посетительницы.

– Но как же все-таки они понимают друг друга? – воспользовавшись паузой, продолжил допрос Валерий.

– Вы это уже заметили?.. – психиатр даже вроде обрадовался. – Природа аномалии едина. Дело вовсе не во внешней форме, а в содержании, которое вкладывают дети в свои слова… А, впрочем, откуда мне знать! – вдруг разозлился доктор. – Голые предположения!..