Внезапно я понял, что испытываю к этому человеку какое-то необъяснимое теплое чувство. Наверное, все дело было в совместном вытягивании бочки.

В общем, сразу уходить со стены я раздумал, а вместо этого сказал, кивнув в сторону парапета:

— Не понимаю, что тут могло гореть? Сплошной же камень…

Чумазый долговязый покачал головой.

— Не совсем, — сказал он. И начал, помогая себе руками, обстоятельно объяснять: — Понимаете, стена как делалась? Два частокола (ладони напротив друг друга), между ними — земля (горизонтальное движение кистями), ну а поверх — камень (тут долговязый сделал руками такое движение, будто бы брал в руки невидимый шар). Только стена старая, давно починить надо было, камни кое-где отвалились, а кое-где держались только на честном слове. Ну а под ними — древесина. Да и к тому же, пока они в первый раз лезли, мы их сверху кипящим маслом угостили. Вот потому оно потом так хорошо и занялось…

Я кивнул:

— А, ну тогда понятно…

Мы стали спускаться вниз. Львиную долю внимания я тратил на то, чтобы не поскользнуться на мокрой лестнице. Чтобы избежать этого, приходилось вцепляться в перила. Как я по ней с бочкой шел — уму непостижимо…

Но вот наконец твердая земля. Во дворе — темно, как у негра в… за пазухой.

— Ты не мог бы мне посветить? — попросил я своего долговязого спутника. — Я тут где-то оставил свое оружие. Хотелось бы найти, но чувствую — будет непросто.

— Это точно, — согласился долговязый, поводя факелом из стороны в сторону.

Я пнул пук соломы. Под ним обнаружился глиняный горшок. Обогнул телегу, раскидал ворох полуобгоревших тряпок — может, их навалили на мои вещи, когда я наверху был? Но под тряпками моего имущества не оказалось.

— Что у тебя было? — поинтересовался долговязый, следуя за мной и тоже поглядывая по сторонам.

— Кольчуга, щит. Меч, наручи, рукавицы, шлем, пояс… Да все.

— Вон какой-то щит. Не твой?

— Нет.

— Жаль. Слушай, бери факел и сам ищи свои вещи… Мне недосуг. Ты — человек Родриго?

— Я свой собственный человек.

— А зовут как?

— Андрэ де Монгель, — буркнул я.

Как их гребаный город сначала от врагов спасать, а потом от пожара — так нате вам пожалуйста, а как попросишь простое дело сделать — посветить факелом и помочь найти пару железяк — так оказывается, что у них «дела». Пробурчав еще что-то раздраженно-неразборчивое, я вырвал факел из рук долговязого и пошел дальше по двору вдоль стены, разгребая ногами солому. От усталости кружилась голова, во рту был привкус крови и пыли, нещадно ныло бедро, по которому проехались топором ребята из засады…

Я отошел от долговязого всего на несколько шагов, как заметил, что, миновав ворота, в нашу сторону направляется несколько вооруженных людей. Долговязый, видимо, заметил эту процессию немного раньше, чем я, и ждал, когда они подойдут ближе.

Я вгляделся в фигуру первого идущего и решил пока отложить поиски своих шмоток. Первым был Родриго. Был он без коня и почему-то имел весьма мрачный вид. Рядом с ним шли Ангулем и Этьен. На некотором отдалении ехал Рауль. За ним — прочие рыцари.

Мне стало интересно, и я пошел обратно, чтобы осведомиться у Родриго, что же его так опечалило. Мы ведь вроде бы победили?

Родриго, подойдя к долговязому, кивнул ему как старому знакомому. Перебросились несколькими словами. Тут Родриго заметил мое приближение и повернулся ко мне. Долговязый — за ним.

— А кстати! — заговорил барон. — Позвольте вам представить сьера Андрэ. Искусный рыцарь и вообще человек достойный… Андрэ, познакомьтесь — это барон Бернард де Эгиллем…

Бернард, улыбаясь, протянул мне руку:

— Да мы, кажется, уже познакомились…

Хватка у него была стальной.

— Между прочим, барон, — продолжал разливаться Родриго, — именно сьер Андрэ, прорвавшись через ряды вигуэрцев, свалил Роберта!..

— Вот как? — снова чуть улыбнувшись, спросил Бернард, смотря мне в глаза, не отводя взгляда.

Я чуть пожал плечами: мол, так получилось. Решил и сам вставить словечко:

— Если бы Родриго не оттянул на себя всех солдат, окружавших Роберта… И Этьен…

— Да он к тому же еще и скромник! — засмеялся Родриго.

Родриго еще что-то говорил, но Бернард, не слушая его, продолжал смотреть мне в глаза. Снова протянул руку. Сжал — еще тверже, чем в первый раз.

— Я ваш должник, — серьезно сказал он.

Я хотел уж было ляпнуть что-нибудь типа «пустяки», «не стоит» или «всегда пожалуйста», но вовремя проглотил эту идиотскую и совершенно неуместную здесь реплику. Взгляд Бернарда ясно говорил: это не ерунда, не «пустяки» и не пустое обещанье. И внезапно я понял, что если потребуется, то этот человек с готовностью представит мне в помощь все свое имущество, все связи и всех своих людей. Этот взгляд говорил: ты равен мне, я предлагаю тебе свою дружбу и буду рад, если ты примешь ее.