Через минуту мы наконец добрались до ворот. Я соскочил с лошади и бросился к своему другу:

— Ты как?

Ги сморщился от боли:

— Жить буду… Не дай ему уйти!

Куда уйти? Куда он может уйти из замка, если мы заняли единственный выход из него — ворота?

Тут я вспомнил о том, что в подобных сооружениях часто предусматривалась такая незатейливая вещь, как подземный ход. В скале, на которой стоял Кориньи, прорубить его было сложно… но возможно.

Я бросился во двор. Во дворе еще кто-то сражался, но это была агония. Мои солдаты постепенно занимали замок.

Тут мы все на несколько секунд ослепли, потому что молния ударила в одну из надвратных башен. От грохота можно было оглохнуть.

Проморгавшись, я увидел того, кого искал. Альфаро стоял у дверей донжона и смотрел на меня. Убедившись, что я его заметил, помахал мне ручкой и скрылся в башне. Ни тени страха или растерянности. За ним.

За распахнутой дверью — никого. Ну еще бы… Я нашел какую-то лестницу и уже было собирался рвануть по ней вниз, когда сверху послышался негромкий смешок. Вскинув голову, я увидел, что Альфаро стоит на следующем пролете и насмешливо на меня посматривает. Когда я кинулся к нему, он устремился наверх.

…Куда, интересно? В верхней части донжона подземных ходов не бывает.

Я не видел Альфаро. Слышал только топот его ног над собой.

Последняя лестница. В прямоугольнике прямо над моей головой — открытое небо. Блещут молнии, дождь льет как из ведра. Выход на самую верхнюю часть донжона.

Я огляделся. Нет, никаких других путей отсюда не было. Получается — либо Альфаро забрался на крышу, либо растворился в воздухе.

Я взбежал по лестнице и оказался на круглой каменной площадке метров тридцати в диаметре. В данный момент площадка была основательно залита водой. В свете очередной молнии я увидел Альфаро, стоящего недалеко от края площадки. Он же, увидев меня, не двинулся с места. Он терпеливо ждал.

Когда я стал приближаться к нему, Альфаро вдруг громко произнес, перекрикивая бурю:

— Я не понимаю только одного. Всего пару месяцев назад я спас этих ублюдков из Менханьо от Юсуфа. Почему они предали меня?

— У тебя скверная репутация! — Я ухмыльнулся. — Люди не любят колдунов. Боятся — да. Но не любят.

Альфаро кивнул. Когда я оказался от него на расстоянии четырех шагов, он наконец зашевелился и встал в позицию. Мы закружились по площадке.

— Не боитесь споткнуться, дон Андрэ? — Он был по-прежнему вежлив. — Здесь скользко.

— Ты еще не понял, убийца, на чьей стороне сегодня удача?

Больше он не сказал ни слова.

Наши клинки встретились.

Я не запомнил тот поединок. Человек, когда-то живший в двадцатом веке, исчез. С де Кориньи бился Андрэ де Монгель. Рыцарь и крестоносец.

Сколько времени это продолжалось? Я не мыслил, не чувствовал. Был только поединок. Только движение. И я — лишь часть его. Часть собственного меча.

Я осознал себя, лишь когда Альфаро отступил от меня, согнувшись и зажимая левой рукой рану в животе.

Я ударил его еще раз. Альфаро повалился на спину, подняв тучу брызг.

Я стоял и смотрел, как он умирает.

— Андрэ… подойдите сюда!..

Ногой я отшвырнул его меч и опустился на одно колено. Не забывая при этом поглядывать на его руки. Мне совершенно не хотелось, чтобы он каким-нибудь образом исхитрился захватить меня с собой на ту сторону.

Изо рта графа текла кровь.

— Хочу узнать… зачем вы… продолжили войну… ведь Анна… мертва…

— Дело не только в девушке, граф.

— …в чем?

— Альфаро, — проникновенно произнес я, — мне глубоко наплевать, кто сотворил этот мир — Бог или Дьявол. Тем более я не верю тому, что ты мне плел. Такие, как ты, могут только лгать. Все, во что я верю, — так это в то, что подонков вроде тебя надо уничтожать. Вот вся моя религия.

— Религия ненависти…

— А ты на что рассчитывал, сажая меня в подвал? Думал, я все забуду, прощу тебя и не стану даже думать о мести?

Альфаро судорожно вздохнул. Кажется, он вот-вот собирался захлебнуться собственной кровью.

— Я… дурак… — прошептал умирающий. — Не понял, что Он… не оставит тебя… Дурак… хотел состязаться… в удаче… с Мастером…

— О чем ты?

— При… ветствую… нового… слугу Ненависти…

Я встал. Мне захотелось ударить его, но я удержался. В это время сзади послышался шум. На площадку выбирались дон Фернандо и несколько его людей.

Фернандо встал рядом со мной и несколько секунд смотрел на умирающего. Потом поудобнее взвесил в руке топор и двинулся к своему бывшему синьору.

— Не надо, — сказал я. — Он и так… уже почти там.