Катапульту мы героически спасли и оборонявших ее солдат (которым, само собой, было обещано тройное жалованье — за риск) — тоже. Но самая наглая моя идея — той же ночью взять этот чертов замок — не оправдалась. Защитники, потеряв изрядное количество солдат, все же успели отступить и закрыть ворота.

Ничья. Никто ничего не выиграл, никто не проиграл.

На следующий день мы временно прекратили обстрел крепости. Размахивая белым флагом, парламентер подошел едва ли не к самым воротам. Некоторое время он и кто-то из защитников перекрикивались. Потом парламентер двинулся в обратный путь.

— Они согласны на переговоры, — сообщил он.

— Отлично.

Кто-то сунул нашему посланнику кувшин с вином, и тот жадно приник губами к животворной влаге. Лоб парламентера был мокрым от пота.

Во второй раз к замковым воротам мы также направились под белым флагом. Мы — это я, Ги де Эльбен, Эгвеньо, Рено и Анри. Последние двое несли большой деревянный щит. Может быть, это и глупо, но еще глупее мы будем выглядеть, если нас утыкают стрелами. В благородство дона Альфаро я не верил ни на грош. Даже в таком святом для всякого рыцаря деле, как война.

Когда граф показался на стене, он, заметив щит, громко рассмеялся:

— Что вы там прячетесь, Андрэ?! Выходите, я вас не обижу!

Со стен послышался смех.

— А вы, Альфаро, не хотите ли прогуляться за ворота? — откликнулся я. — Ну же, не трусьте, граф! Хватит отсиживаться за стенами. Давайте уладим наши разногласия, как мужчина с мужчиной!

— Обязательно, Андрэ! — весело крикнул де Кориньи. — Как только сюда подойдут мои бароны, я немедленно осчастливлю вас своим появлением.

— Надеюсь, вас ночью не слишком потревожила колыбельная, которую сыграла наша катапульта?!

— Ну что вы! Нисколько не потревожила.

— Я очень рад, Альфаро! — крикнул я. — Я собираюсь петь вам колыбельную каждую ночь!

— Я не удивлен. А где вы набрали весь этот сброд? — Он широко взмахнул рукой, указывая на мое наемное войско.

— А этих людей я нанял на ваше же золото, мой любезный! Помните, я вам предлагал выкуп за Анну? Вы отказались. Так вот — теперь это золото само к вам пришло. Надеюсь, вы рады?

— Очень! Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

— Если вам все-таки вдруг надоест моя колыбельная, не сочтите за труд — верните мне все то, что мне принадлежит. А именно — моего слугу, лошадь и оружие. А также Анну Альгарис. А также добавьте сюда сто пятьдесят золотых марок в качестве компенсации за время, которое я провел у вас в подвале. Выполните мои требования — и я перестану добиваться вашей крови, любезный граф. Клянусь.

Если бы Альфаро согласился на мои условия, то помимо ста пятидесяти золотых марок, необходимых для возвращения долга иудеям, в моем распоряжении оставалась сумма, достаточная для того, чтобы содержать нашу маленькую армию еще месяц. Я собирался совершенно безвозмездно передать эту сумму в распоряжение барона Фернандо де Грасиане. А как он поступит с ней — учитывая, что ему-то как раз отступать уже некуда и что во Францию вместе со мной он уехать не может… Ну, не знаю. И знать не хочу, как он поступит. Я ведь поклялся Альфаро, что не стану добиваться его крови, если он согласится на мои условия.

Граф на несколько секунд задумался:

— Право же, Андрэ, было бы очень обидно, если бы все люди, которых вы пригласили сюда, разошлись так быстро!

— То есть вы не согласны? Это так следует понимать?

— Что касается вашей бешеной лошади, — сказал Альфаро после короткой паузы, — то я не смогу вернуть ее вам при всем желании. Я уже подарил ее одному своему соседу.

— Очень жаль. Но я вам верю. Принца действительно не было в конюшне, когда я покидал ваш замок.

— Драпали, как последний воришка. И вдобавок устроили пожар в конюшне! Андрэ, вы варвар! Вы погубили столько ни в чем не повинных животных…

— Я вижу, Альфаро, вы хотите, чтобы я погубил также и тех двуногих животных, которые вам служат! Ну и вас вместе с ними заодно.

— Подождите, подождите, Андрэ!.. Не уходите так скоро. Я еще не решил, принять ваше предложение или отказаться. Я даже готов в знак моей доброй воли отдать вам вашего слугу. Подождите немного.

И мы стали ждать. Через полчаса, видимо отыскав наконец Тибо в глубинах своих обширных подземных темниц, Альфаро снова появился на стене.

— Сейчас мы его вам вернем.

Вернули они Тибо довольно нехитрым способом — привязали поперек туловища веревку и медленно спустили на землю. Парящий между землей и зубцами стены Тибо, нелепо машущий руками и ногами, сильно походил на Карлсона, у которого что-то разладилось в управлении с моторчиком. На изрядно похудевшего и грязного Карлсона.

Когда его опустили на землю, Ги быстро перерезал веревку. Тибо сидел на земле и слепо щурился. Глаза у него слезились. Вытащенный из мрака темницы на Божий свет, он почти ничего не видел. Наконец его взгляд зафиксировался на мне. Он привстал.