– Не знаю. А что?

– Просто жаль, что мы не прилетели раньше. Может, помогли бы им чем-то.

Беллами сжал ее пальцы.

– Кларк, – тихо сказал он, – ты не можешь спасти всех.

«Ты даже не догадываешься, как ты прав», – подумала она.

– Аккуратно, – предостерег Уэллс одного из мальчишек помладше, тянущегося к огню, – палку возьми.

– Я уже держу, – отозвался тот, осторожно снимая початок с докрасна раскаленных камней.

Уэллс, по совету Саши, положил их в костер, чтоб испечь.

Кукуруза в буквальном смысле оказалась палочкой-выручалочкой. Теперь в лагере звучали не тихий шепот и жалобы на усталость, а потрескивание пламени и оживленные разговоры. Все сидели вокруг костра, уплетая странную, но вкусную пишу.

После того как Уэллс и Саша вернулись со своей добычей в лагерь, они взяли два пустых контейнера, где обычно держали воду, и отправились в сад за добавкой. Когда молодые люди, улыбающиеся и усталые, снова добрались до лагеря, Уэллс успел почти позабыть о том, что Саша у них в плену. Вынужденный отвести ее в лазарет, Уэллс чувствовал себя на удивление неловко. К счастью, Кларк там не оказалось, а больные спали, поэтому никто не видел, как он извиняется перед Сашей, снова связывая ей руки.

«Ты поймал ее, когда она за нами шпионила», – сам себе напомнил Уэллс, наблюдая, как группа девушек подзуживает парней с Уолдена устроить соревнование по метанию обгрызенных початков. Он собрался было возражать – Саша предупреждала, что кукурузные объедки лучше на поляне не оставлять, чтобы они не привлекли диких животных, – но проглотил все протесты. Воздержавшись от сцен, будет проще отнести Саше еды.

Уэллс осторожно снял с углей несколько початков и понес их в лазарет, обернув ладони рубашкой, чтобы не обжечься.

– Эй, – тихонько прошептал он, подкрадываясь к койке Саши, – вот, принес тебе кукурузы, – и протянул ей початок, который уже достаточно остыл.

Остальные початки он положил возле Молли, Феликса и Тамсин, чтобы они тоже могли перекусить, если проснутся. Найти добровольцев, готовых носить пишу и воду больным, стало трудно. По лагерю ходили всякие слухи, и никто, кроме Кларк, Уэллса, Беллами, Прийи и Эрика, не рисковал заходить в лазарет.

– Спасибо, – сказала Саша. Прежде чем откусить от початка, она бросила на дверь настороженный взгляд.

– Ну как оно? – спросил Уэллс, усаживаясь на краешек ее походной кровати. – Вкуснее протеиновой пасты?

Саша улыбнулась:

– Да, определенно вкуснее. Хотя немного пресновато. Почему вы не приправили ее теми перечными листьями, о которых я тебе говорила?

– Я подумал, что кукуруза сама по себе уже достаточно подозрительна. Чем больше кулинарных изысков, тем больше проблем может возникнуть. Оно того не стоит.

Он ожидал, что девушка проедется по его поварским талантам, но вместо этого лицо ее стало серьезным.

– Они действительно так сильно мне не доверяют, да? – с надрывом спросила она, отодвигаясь на край койки. – Как мне убедить всех вас, что я не имею никакого отношения к нападению?

– Нужно время, – сказал Уэллс, который и сам не был уверен, что полностью доверяет Саше. Он знал, что она добрая и здравомыслящая, но из этого не следовало, что ее клан – и ее отец – не способны на насилие. Если бы, к примеру, Колонии угрожали какие-то неведомые доселе враги, его отец не стал бы думать дважды, прежде чем нанести удар.

Открылась дверь, и вошла Кендалл. Уэллс вскочил на ноги, а Кендалл с непроницаемым видом уставилась на него.

– Простите, что побеспокоила, – сказала она, глядя то на Уэллса, то на Сашу, – я хотела немножко вздремнуть. Ночью, понятное дело, выспаться не удалось.

– Хорошо, – сказал Уэллс, делая жест в сторону пустых коек, – места много. – Видимо, Кендалл не боялась подхватить загадочную болезнь.

– Да нет, лучше я пойду в другую хижину. – Прежде чем уйти, она одарила Уэллса еще одним долгим взглядом.

– Видишь? Никто не хочет быть со мной в одном помещении. Они все считают меня убийцей.

Уэллс бросил взгляд на Тамсин, забинтованная нога которой могла служить поводом для недоброго отношения к наземникам. И это не говоря уже о свежей могиле на кладбище. Пока Саша не сможет доказать, что действительно не имеет никакого отношения к людям, которые это сделали, сотня будет видеть в ней угрозу.

– Не хочешь прогуляться? – неожиданно спросил Уэллс. – Глупо сидеть тут весь день.

Прежде чем поднять с колен связанные руки, Саша долго испытующе смотрела на него: