— Я могу помочь тебе, — предложила она. — Но только если ты сама этого хочешь. И вообще, я не только ради Данфейт сюда пришла. Я знаю, что и Орайе и Кимао тяжело видеть тебя такой.

— Уродливой?

— Нет. Ранимой. От Айрин Белови всегда все отскакивало как от стены.

— Я — не Айрин Белови. Я — Пенеола Кайдис. Черная Кайдис…

Пенеола закрыла глаза и представила себя сидящей на кровати в каюте своего корабля. Только там, только в те моменты уединения она могла позволить себе растерянность, усталость или слабость. За пределами того личного пространства Пенеола Кайдис всегда соответствовала образу идеального командира. Волосы стянуты в тугой жгут. Форма вычищена. Оружие на бедре или в руке. Реакция быстрая. Приказы четкие.

Пенеола открыла глаза и посмотрела на Айю.

— Ты можешь сделать маску для меня?

— Да. Могу. Ты только скажи какую, хотя бы намекни.

— Черную. Я хочу, чтобы она была черной.

Райвен преступил порог дома Айи и остановился. Да. Они все были здесь. Кимао и Данфейт, два «гомо», красная и ее длинный, даже Кейти и Имайя. Стоп!

— А где Айя?

— Я здесь! — воскликнула Айя, сбегая по лестнице вниз навстречу Учителю.

Бросившись ему на шею, она начала причитать на языке ami как рада его видеть вновь.

— Айя, ты его задушишь, — сделал замечание Орайя, и она тут же выпустила Учителя из объятий.

Райвен вновь прошелся взглядом по всем присутствующим и посмотрел в сторону пустой лестницы:

— Я долго буду ждать твоего появления или ты приняла решение вообще не выходить?!

— А я думала, ты не заметишь! — послышался ответный крик со второго этажа.

— Давай, заливай про то, что ты думала! Выходи! Я жду! Мы все тебя ждем!

Ладонь коснулась перила и заскользила вниз. Пенеола сделала шаг и начала спускаться. Черные, как смоль волосы чередовались в выбеленными прядями, и были собраны в хвост на затылке, скрученный узкой черной лентой в тугой жгут. На ней был черный термостабильный костюм с воротником-стойкой и довольно глубоким узким вырезом впереди: женская униформа Ассоциации, но без опознавательных знаков. Тонкая талия затянута широким поясом с бляхой из черного металла. На ногах — ботфорты с тонкой подошвой. А на лице — черная, мерцающая на свету маска.

Повторяя контуры лица Айрин, она, очевидно, держалась за счет фиксатора на переносице и еще одного за левым ухом. Эта маска не скрывала все ее лицо. Была видна часть рубцов на лбу, небольшая зона уцелевшей кожи возле подбородка и губы. Эта маска, в отличие от той, которую помнил Райвен, не устрашала. Она украшала, будто ее обладательница пыталась не скрыть недостатки своей внешности, а наоборот, спрятать слишком привлекательное лицо от сторонних взглядов под этим аксессуаром.

Пенеола подошла к Райвену и обхватила его подбородок ладонью. Аккуратно поворачивая его в стороны, она осмотрела многочисленные ссадины и кровоподтеки на лице зрячего.

— Я думала, все будет гораздо хуже.

Отпустив свою ладонь, она сделала несколько шагов назад, сложила руки на груди и осмотрела Райвена с головы до пят. Черный костюм с воротником-стойкой без выреза и опознавательных знаков МВС сидел на нем, как влитой.

— Вам идет, господин Райвен, — произнесла Айрин и натянуто улыбнулась.

Райвену не понравился тон, которым она произнесла эту фразу. Слишком холодно и безразлично. А внутри — ничего: сплошная тишина.

— Ну, что, проходите в столовую! — попыталась разрядить атмосферу Айя. — Ужин уже принесли. Осталось только разложить все по тарелкам.

Айрин вошла в столовую первой и сразу же присела на стул, одиноко стоящий поодаль от стола в самом дальнем углу огромной комнаты. Пока остальные разбирались с едой, доставленной в пакетах, Райвен взял свободный стул из-за стола и присел рядом с Айрин.

— Твое мастерство растет с каждым часом. Теперь, я едва ли могу тебя прочесть.

— Это — Ваша заслуга. Можете собой гордиться.

— Если злишься на меня, так и скажи. К чему весь этот цирк?

— Я не злюсь. Я лишь адекватно оцениваю ситуацию.

— Айрин, прекрати, пожалуйста. Позже мы обо всем поговорим.

— Не сомневаюсь.

Айрин улыбнулась и поднялась со стула:

— В том, что мы с Вами поговорим, я не сомневаюсь.

Никто не произносил торжественных речей. Наливая в бокалы вино, они пытались занять свои рты едой, чтобы в промежутке не пришлось ничего говорить. Райвен понимал, что одного оправдательного приговора — мало. Они по-прежнему сомневаются. А пока сомневаются, в свой круг его не пустят.