– Откуда ему знать, что сейчас происходит? – резонно спросил я. – В экономику вмешался новый фактор, которого он не учитывает.

– И какой же? Не будете ли вы так любезны, сударь, просветить меня на этот счет?!

– Вы забыли о том, что население – это не только некая сумма покупателей и налогоплательщиков, но и активный участник экономических процессов. Вы никак не можете понять, почему так сильно растут цены? А причина в постоянных забастовках рабочих. Производители вынуждены поднимать цены, чтобы компенсировать убытки. И этот процесс будет продолжаться по нарастающей.

– Позвольте узнать, сударь, какое у вас образование?

– Классическое.

– Тогда как вы можете судить об экономике?!

– Я не прав?

Карл осекся. Он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но так и не нашел что. Я был прав, и он это знал.

– Достаточно, – веско сказал император. – Выяснить отношения вы можете в другом месте. Я жду к вечеру нового доклада.

– Да, ваше величество.

К императору подошел Адам Гайрис – сенатор и помощник императора. Он весь пылал праведным гневом.

– Ваше величество, это безобразие! Это возмутительно!

Он протянул ему газету.

– Вот как? – ледяным голосом произнес император.

– Надо разогнать эту газетенку, а этого ху-художника – в колонию!

– Маэл, что скажешь?

Я взял из его рук газету. На первой полосе была напечатана карикатура. Я демонстративно рассмеялся.

– Тебе смешно? – приподняв брови, спросил Аврелий. – А что делать мне?

– Посмеяться вместе со мной. Это единственное, что вы можете сделать. Нельзя трогать ни газету, ни художника.

– Да как это нельзя! Как это нельзя?! Да за такое ваш почтенный дедушка… – сразу вскипел сенатор. – Да они же смеются над вами, ваше величество. Если вы промолчите, вы потеряете уважение в народе.

– Во-первых, художник смеялся не над его величеством. Во-вторых, он довольно точно подметил суть. В-третьих, эта карикатура показывает, что народ еще верит вам.

– Да… – От возмущения Адам поперхнулся.

– Три толстяка вокруг вас. Один закрывает вам глаза, второй шепчет на ухо, а третий вашей рукой подписывает приказ. Сенат, Ассамблея и Совет магов. Они скрывают правду от императора, обманывают его и от его имени издают плохие законы. Народ смеется не над вами. Пока не над вами.

– Значит, ты предлагаешь посмеяться над этой карикатурой?

– Да, и желательно публично. Чтобы все знали, что вы не боитесь шуток. Народ не глуп, чего бы о нем ни говорили. Он поймет, кто боится насмешек, а кто смотрит на глупые шутки свысока.

Совещание закончилось так же, как и два предыдущих. Ничем. Никто не мог предложить ни одного внятного решения ни одной проблемы. Включая меня.

Я очень хорошо умею выживать, неплохо выполняю приказы и могу командовать армией. Но вот управлять страной у меня получается хуже, чем у Арьи готовить кофе. А от меня всего-то требовалось разобраться с одной из проблем и помочь с решением остальных. Как Аврелий справляется со всей страной уже больше двадцати лет?

Хотя кое-чего я добился. Косых взглядов от некоторых помощников императора. Думаю, что через неделю-другую мне начнут намекать на возможные последствия.

Возле выхода из дворца меня ждали мои помощники, Тирион и Арья.

– Достал?

– Да. – Тирион протянул мне пропуск в тюрьму.

– Что от Мелиссы?

– Вот.

Я взял у Арьи отчет Мелиссы и быстро просмотрел его.

– Хорошо. Тирион, пойдешь со мной. Арья, передай Мелиссе, пусть соберет информацию о редакторе «Новостей Райхена» и об авторе карикатуры на императора. На всякий случай. И договорись о встрече с Реджинальдом Малькольмом.

Райхенская тюрьма – это мрачное серое здание на окраине города, рядом с казармами столичного гарнизона. Высокие стены, колючая проволока, узкие зарешеченные окна и унылые часовые на вышках.

Показав пропуск, я легко прошел внутрь административного корпуса. А вот чтобы пройти дальше и встретиться с заключенным, пришлось сдать все оружие и согласиться надеть на руку браслет, якобы блокирующий магию. На деле он мог заблокировать силы только волшебника или некроманта. Маг легко преодолеет его действие.

Арестанта привели ко мне в наручниках. По моей просьбе их сняли. Я попросил Тириона проследить, чтобы никто нам не мешал.

– Чаю, кофе или сигару? – предложил я.

– Обойдусь, – ответил Майк Торп.

Глава объявленного вне закона профсоюза металлургических заводов был крепким, жилистым рыжеволосым мужчиной лет сорока, с натруженными руками. Грязные волосы давно требовали внимания парикмахера, борода была неровно обстрижена, да и пахло от него соответственно. Костяшки на кулаках были сбиты, а в глазах царила злость.