– Жаль, что тут мало зрителей, – невольно вздохнул я.

– Почему? – поинтересовался Тирион.

– Поединок будет красивым. А эти ничего не понимают.

Парень задумчиво посмотрел на варваров, криками подбадривающих своего сородича, и согласился со мной. Он жил среди кочевников и видел подобные поединки у них.

– Как только Харальд начнет двигаться, давай убьем этих, – предложил Тирион.

– Согласен, бери женщину.

Он поморщился, но ничего не сказал. Я встретился взглядом с Араэл, она поняла меня.

Как я и думал, поединок закончился быстро. Варвар в очередной раз оскорбил маму Харальда, назвал его самого трусом и подошел на полшага ближе, чем следовало. Бросок был молниеносным. Взрыв ногами снег, Харальд прыгнул на врага, отбил в сторону его клинок, ударил по ноге и вогнал нож в горло.

Пока незваные гости ошеломленно смотрели на неожиданный для них исход боя, мы с Тирионом уже действовали. Парень в два прыжка подскочил к женщине и одним ударом свалил ее в снег. Убить ее он все-таки не смог.

Северянин, державший Араэл, очень удивился, когда девчонка как змея выскользнула из его хватки и оказалась у него за спиной. А я просто метнул пару воздушных лезвий.

Харальд улыбался, глядя на убитого мстителя. Потом повернулся и крепко обнял подбежавшую к нему Лиру. Чуть позже мы все-таки сели за стол и выпили. И впервые на моей памяти Харальд был спокоен и не вспоминал о прошлом.

Допросив потом женщину, я подтвердил свои подозрения. Эти мстители появились не просто так. Кто-то захотел их руками убрать Харальда, но только помог ему. Когда я узнаю, кто это придумал, я поблагодарю его, перед тем как убить.

Уничтожение Совета волшебников и самоубийство Рэндала Баха остались практически незамеченными. Накал политической борьбы и не думал стихать. Убийства, дуэли, нападения шли одно за другим. Все внимание было на лидерах гонки за власть, проигравшие никого не интересовали.

Новости с фронта приходили все тревожней и тревожней. Очередная линии обороны была прорвана, наши войска беспорядочно отступали. А враг практически вышел к Аркасу и Эль-Ламейну.

И что самое главное, культисты Хаоса наконец решились перейти к открытой борьбе…

Несмотря ни на что, император не собирался отменять ежегодный бал. Это был своего рода символ, что-то вроде высоко поднятого знамени. Проводя бал, Аврелий хотел наглядно показать всем, что он не сдался и сдаваться не собирается.

На балу император хотел объявить о помолвке с Фелицией Серрано и продемонстрировать старым дворянским кланам, что империя держится не только на них.

Даже в обычное время Императорский бал выделялся из целой череды торжественных приемов и роскошных балов, устраиваемых зимой. В этом же году это было единственное светское мероприятие, проводимое с прежним размахом.

Подготовка к Императорскому балу шла в очень напряженной обстановке. Страна по-прежнему балансировала на грани экономического коллапса. Сенат худо-бедно работал и принимал нужные законы. Это предотвратило крах экономики, но до выхода из кризиса все равно было далеко.

Недовольство, подогреваемое искусными ораторами, бурлило в народе. После кровавого бунта люди не так охотно шли на митинги. Многие понимали всю опасность беспорядков, а остальных останавливали усиленные патрули на улицах.

Вопреки мнению Сената, Аврелий приказал солдатам обеспечивать порядок в городе. Агенты Тайной канцелярии без лишнего шума организовывали наиболее опасным революционерам «несчастные случаи». Жесткая, но вынужденная мера. Суд, тюрьма или казнь могут вокруг последнего подлеца создать ореол мученика. Борец с режимом, свернувший спьяну шею, сочувствия или восхищения ни у кого уже не вызовет.

Но все эти меры помогали так же, как помогает штукатурка, когда пошла трещина по несущей стене здания. Райхен сейчас был непривычно тихим городом. Но эта тишина – затишье перед бурей.

Очередное утреннее совещание у императора прошло в не лучшей атмосфере. Новости не радовали, принятые меры не давали желаемых результатов, волнения охватывали даже спокойные провинции. Люди бунтовали против войны, роста цен, политической нестабильности и просто потому, что хотели перемен, не всегда понимая, чего именно они хотят.

Из кабинета я вышел с мокрой спиной. Тирион сидел на подоконнике и со скучающим видом смотрел в окно.

– Что на востоке? – Его интересовала только одна тема.