Франклин собирался съехать от нас, но я упросила его остаться еще на несколько дней. «Ты всегда можешь уходить, чтобы проводить ночи с Джанис, — уговаривала я его. — Но не вывози пока все свои вещи».

План мог сработать только в том случае, если он будет оставаться у нас, когда она умрет.

Кевин был очень беспокойным в эти дни.

Он начал все переоценивать. Он стал тревожиться по поводу пассажирки, которую он возьмет. Он полагал, что ему следует сначала обсудить это с ней, узнать, есть ли у нее какие-то пожелания. Может быть, она хочет принять успокоительное перед катастрофой?

Я ответила, что она определенно не будет изменять свое решение. Когда мы с Кевином вновь и вновь прорабатывали все детали, это всегда было камнем преткновения для него. А что, если в последний момент она передумает? У него не будет времени, чтобы затормозить. Будет слишком поздно.

Нет, отвечала я, она точно не передумает. Снова и снова я объясняла, что у Джанис эта ужасная болезнь, которая уже начинает оказывать свое действие, что боль скоро будет невыносимой. А в дополнение к этой изнурительной болезни у нее стало развиваться изменение личности. И она попросила меня устроить все так, чтобы ей не пришлось ни думать об этом, ни обсуждать это.

Что ж, он лишь хотел, чтобы все было как лучше, отвечал Кевин. Он и впрямь был добрым и внимательным человеком. Иногда я позволяла себе думать, насколько проще была бы жизнь, полюби я такого человека. Но я не собиралась тратить время на пустые размышления. С тех пор как Франклин рассказал мне о Джанис, я стала очень сосредоточенной.

Иногда Кевин задумывался, а имеет ли он право отнять у себя жизнь? Принадлежит ли она ему?

Я справилась и с этим. Люди говорят о любящем Боге, Который все понимает. Если это так, тогда этот Бог поймет, что Кевин не смог держаться и ждать то, что неотвратимо. Что он лишь ускорил ход событий. Для всех. Обычно через десять — пятнадцать минут это срабатывало, но это было чрезвычайно утомительно.

Все это время Франклин, мама, Уилфред, мои сотрудники и даже сам бедный Кевин говорили мне, что я не похожа на себя. Какая-то растрепанная. Растерянная, сказала мама. Но я лишь наложила побольше косметики и улыбнулась кошмарным оскалом.

В конце концов наступила длинная ночь, которая должна была стать ночью катастрофы. В тот день я встретилась с Кевином пораньше, убедила его, что он правильно поступает по отношению к себе, а мы оба правильно поступаем по отношению к Джанис. Он остановился, как мы и планировали, прямо у дверей отеля, где проходил вечер благотворительной игры в бридж.

— О, вот такси для тебя, Джанис, — сказала я любезным голосом.

— Ты просто чудо, Бекка, все вокруг только ищут их, а ты остановила его тут же. — Она выглядела неподдельно восхищенной.

Кевин поднялся с водительского места и открыл пассажирскую дверь. Мы стиснули руки друг друга.

Джанис собиралась ехать к себе домой, где позднее она должна была встретиться с Франклином. Я сказала, что мне пора, ведь подъезжает мой автобус, да и в любом случае нам в разные стороны.

— Прощай, прекрасная Бекка, — сказал Кевин.

— Вот видишь, Бекка, по тебе все сходят с ума, — с завистью сказала Джанис, махая мне на прощание.

И я отправилась домой, долго разговаривала с мамой, а потом отправилась спать. Франклин позвонил мне, чтобы узнать, во сколько мы закончили игру, ведь Джанис еще не вернулась. Я ответила, что удивлена, ведь все видели, как она села в такси несколько часов назад. А утром он позвонил снова и сказал, что она так и не появилась.

Я посочувствовала ему, но сказала, что не могу и предположить, что произошло.

После полудня он позвонил, чтобы сказать, что бедная прекрасная юная Джанис погибла вместе с водителем такси: они врезались в стену. Все были шокированы. Франклин не стал съезжать, ведь он так поразился, а вскоре вновь полюбил меня. И все стало бы отлично, все должно было быть отлично, если бы не Кевин.

Я оказалась права.

Он действительно любил меня.

И он застраховал свою жизнь в мою пользу. Мне причиталось небольшое наследство. Это, конечно, погубило весь план. Никто и никогда не подумал бы связать происшедшее со мной, если бы мое имя не значилось в страховом полисе.

В полисе и в письме, где Кевин благодарил меня за все, что я сделала для него.

Теперь все разбираются с этим. Люди из страховой компании, полиция, все. И весь Россмор говорит обо мне. Говорят, мать и сестры Джанис отправлялись к этому нелепому источнику в лесу, а за ними двигалось нечто вроде процессии. Будто это помогло бы вернуть ее обратно!

Люди говорят, что я жестокая. А я никогда не была такой, я всегда была доброй, как котенок.

Конечно, я могла бы не обращать на это внимания. Но Франклин зол на меня. Он не говорит ничего такого, но на прошлой неделе начал вывозить свои вещи из нашей квартиры.