Лейси вежливо усмехнулась, поскольку он, по-видимому, этого ожидал. Глаза Профну блестели, он жестикулировал, мысленно делая заметки для своего шоу.

Сама она размышляла…

Не лучше было бы ничего из этого не предавать огласке?

Профессор считает, что участие в некоей галактической федерации предполагает расширение прав и привилегий. Но что, если чужаки назначат за вступление цену? Изменение нашей социальной структуры или управления? Или верований? Могут ли они потребовать что-нибудь ощутимое в обмен на знания и торговлю? Например, какие-нибудь крайне редкие вещества?

Однажды Лейси видела в юмористическом журнале циничное объяснение, почему правительство США тормозит развитие медицины и скрывает правду о гостях из космоса – потому что чиновники продают кораблям чужаков топливо для их «раковых двигателей».

Но нет. НЛО – это все глубокомысленная болтовня.

Скорее им нужна дешевая рабочая сила с Земли, привлечение наших масс к труду. Что, если их граждане и роботы слишком избалованы, чтобы работать? Программы могут странствовать между звездами, так не станет ли Земля предприятием по разработке программ с потогонной системой? Или межгалактическим колл-центром?

Лейси поняла:

Если бы этот контакт произошел за закрытыми дверьми – наша элита разговаривала бы с их, – тогда у нас была бы возможность выбора. Возможность сказать: «Нет, спасибо. Не договорились. Не сейчас.

Пока нет.

И может, никогда».

Лейси откровенно шокировало то, в каком русле текли ее мысли. Куда девался фанатик, чья взрослая жизнь вся прошла в поисках именно этого – Первого Контакта? Когда пришло время действий, она оказалась консервативной и инертной, как все прочие.

Откуда у меня странное ощущение, что нас ждет какая-то ловушка?

Она по-прежнему была настроена мрачно, когда профессор Нузон помог ей спуститься по трапу яхты туда, где несколько молодых мужчин и женщин в крахмальных мундирах ожидали ее, чтобы приветствовать. День был ясный. За портом цеппелинов, где вокруг гигантских воздушных фрейтеров суетились летающие краны, Лейси видела очертания восстановленного Вашингтонского Монумента и башни Нового Смитсонианского замка. Но даже это не улучшило ее настроение.

Пока слуги переносили ее багаж и научное оборудование Профну, Лейси по очереди поздоровалась за руку со всеми встречающими. Она пыталась подавить горькое – и иррациональное – чувство гнева, вызванного тем, что моряки вынуждены оставаться здесь, когда могли бы участвовать в поисках ее сына. Конечно, только усталость могла вызвать столь нелепое негодование.

Ничего не могу с собой поделать. При всей этой суматохе из-за камней из космоса, при всех научных загадках и философских проблемах я все-таки прежде всего мать.

– Скоро начнется прием в честь наших досточтимых советников, мадам, – сказал Лейси прикрепленный к ней подтянутый энсин, немного похожий на Хакера. – Я вначале провожу вас в вашу гостевую каюту, чтобы вы могли освежиться…

Молодой человек внезапно ахнул, и лицо его стало оранжевым: он что-то увидел за плечом Лейси. Остальные тоже закрывали глаза руками.

– Какого дьявола? – выбранился профессор Нузон.

Лейси обернулась, желая понять, откуда такое яркое свечение, когда свет догнал звук – низкий рокочущий гул, а с ним волна вытесненного воздуха. В ее сознании сразу возникли мысли о Дне ужаса – и в сознании всех остальных тоже.

«Но тогда почему я все еще на ногах?» – подумала она и, обернувшись, увидела круглый сгусток пламени в небе за Пентагоном, чуть выше по реке – возможно, в Виргинии. Закатное солнце мешало смотреть, но огненный шар быстро поблек, и Лейси с облегчением поняла: это что-то не такое страшное, как ядерный взрыв. Пусть маленький.

Но эту утешительную мысль прогнал новый взрыв. Потом еще один. И Лейси осознала, что, когда доходит до взрывчатки, размер – это далеко не все.

Вашингтон подобен старику, обрюзгшему и опустившемуся, но с претензиями. Большая его часть лежит за пределами окружной дороги, на пустыре, в сторону которого в День ужаса не дул ветер.

Но ветер не дул и от него.

Когда золотая молодежь бежала из невидимых облаков, окутавших Фэрфакс и Александрию, и дороги опустели, эти на короткое время обезлюдевшие города-призраки быстро вновь заполнились иммигрантами, стремящимися к свободе и готовыми смириться с небольшой радиацией в обмен на прекрасные квартиры с пятью спальнями (такую квартиру могут делить пять семей). Просторные гостиные начинали вторую жизнь, жизнь магазинов. Гаражи на четыре машины обернулись мастерскими, газоны становились огородами. Бассейны превратились в смрадные выгребные ямы – пока правительство не опомнилось настолько, чтобы начать наводить порядок.