Лейси со всем самообладанием, какого потребовало от нее завершение этого разговора, поблагодарила молодую женщину. Но не искренне. Когда экран потемнел, она молча сидела в гостиной, чувствуя себя несчастной. Одинокой.

Сначала Джейсону понадобилось отправиться в самый опасный район Дня ужаса, вместо того чтобы разумно держаться подальше от опасности, и он стал образцом героя newblesse oblige… как будто такая честь может утешить вдову…

…потом Хакер бросился в космос – со всей показной храбростью Джейсона, но без его чувства ответственности…

…и теперь дошло вот до чего. Равные мне клеймят меня. Отстраняют. Убирают подальше от решения, которое может определить судьбу цивилизации в последующих поколениях. И все потому, что считают – и не без оснований, – что мне их решение не понравится.

Может, уйти от них? Присоединиться к какой-нибудь другой коалиции богачей-доброхотов?

Их много, и среди них есть те, кто проявляет такую же склонность к науке. Миллиардеры-технологи и предприниматели в первом поколении, взбудораженные Гаванским артефактом. Некоторых, например коспонсоров ее телескопа, она хорошо знает. Не все сверхбогачи сверхреакционны. Даже не большинство.

Но эти прочие богачи действуют обычно как индивиды или небольшими группами, пойдя на поводу у личных страстей и разных интересов. То самое стремление к уникальности, что принесло их богатство, мешает им действовать согласованно. Не исключение даже та группа осторожных, которые называют себя надеритами.

Никто из них – ни порознь, ни вместе – не сравнится во влиянии, силе и макиавеллиевской жестокости с клайдом.

Если отойду, присоединюсь к миллиардам. К тем, кто живет в истории… вместо того чтобы заказывать ее, как блюдо в ресторане.

– Признаки разумной жизни должны существовать повсюду, мадам, – говорил ученый низким голосом с сильным ямайским акцентом.

– Древние чужаки – такие ууумные – должны были намного опередить нас, рассевая семена цивилизации по всей Галактике еще до рождения нашего Солнца, наполняя космос культурой и умными разговорами.

Поэтому с самого начала, когда мы начали искать в космосе технически развитые цивилизации, казалось удивительным, что их так мало. Существует только один доказанный пример разумной жизни – мы!

Профну жестикулировал обеими руками и так энергично качал огромной головой, что отвислые мочки его ушей задевали кружевной воротник. Он отбрасывал их назад к многочисленным киберактивируемым дредам – антеннам-приемникам и одновременно его персональному отличительному признаку. Хотя он был лишь самым известным из десятков ученых родом с этого богатого талантами маленького острова.

– Это я знаю, – вздохнула Лейси. Ей не нужен был ученый астроном, чтобы – в тысячный раз – разъяснять ей отчаянную логику парадокса Ферми. Но профессор Нузон продолжал делать именно это, возможно, стараясь произвести впечатление на собеседника. Или репетируя свое еженедельное выступление.

– Посмотрите сюда. – Профессор показал на экран, где виднелось нечто вроде первобытного моря, над которым сверкали метеоры. – Предтечи жизни появляются всюду, где есть поток энергии плюс десяток основных элементов, растворенных в жидкости – не обязательно в воде, но вообще почти в любой жидкости! Не только на планетах с океанами на поверхности! И на маленьких планетах, которых в десятки раз больше и на которых жидкость покрыта льдом, как на Европе, Энцеладе, Миранде, Тетисе, Титане, Обероне…

Лейси хотелось перебить его. Вернуть к теме Артефакта. Но она знала, что явное неодобрение может вообще заставить его замолчать. Чтобы действовать успешно, железную руку следует одеть в мягкую перчатку – урок, который она тщетно пыталась втолковать своему горячке сыну.

К тому же ситуация с профессором Нузоном исключительно ее вина.

Так мне и надо – зачем выбрала советника с умом Торна или Кунина, но с эго болливудской звезды и манерой изъясняться растамана.

На широком лбу Профну над темными сверкающими глазами из-под кожи выпирали имплантаты. Поэтому – совершенно намеренно – его череп казался необычайно большим. Как разбухшее суфле.

По крайней мере, когда говорит со мной одной, он не так сильно нажимает на жаргон. Хотя проф растягивал гласные и все «т» произносил как «д», она была благодарна за то, что он не приправляет свою речь островными словечками. На публике и на его шоу Профну трудно понять без субтитров.