Меня беспокоит, будет ли человечество существовать двадцать лет спустя, чтобы и дальше думать о таких вещах! Серьезно, куда вы торопитесь? Неужели надо переворачивать все тележки с яблоками, непрерывно бегая и кидаясь во все стороны сразу?

Опустив взгляд, Брукман принялся перебирать листочки, хотя телеувеличение показало Тор, что он в них не заглядывает. Его голубые глаза оставались неподвижными и смотрели уверенно – куда-то вдаль. Очевидно, он уже хорошо знал, что намерен сказать. В публичном выступлении, как и в музыке, пауза часто играет роль знака препинания перед началом новой фразы.

– Возьмите самую претенциозную из ваших одержимостей, – подвел итог Брукман. – Поиск продления жизни! Вы даете ему много названий. «Нулевое старение». «Не-дряхлость». И все это сводится к одной и той же эгоистической надежде на личное бессмертие.

Это вызвало в толпе свист и приглушенные проклятия. Тор приказала своим очкам вырастить длинный вертикальный стебель с крошечной, нацеленной во все стороны линзой, чтобы рассмотреть аудиторию, присоединившись к десяткам других жел-глаз, плавающих в воздухе как одуванчики в метре над морем человеческих голов.

– Что, зацепило? – усмехнулся Брукман. – Ну погодите же. Я только начал!

Он явно наслаждался ролью бунтаря… в зале, полном самозваных бунтарей. Значит, родственные души? Даже хотя он не согласен с хозяевами по конкретным вопросам? Такой иронический взгляд может сделать ее репортаж особенным.

– Например, легко сказать, кто из вас в этом зале верит в волшебный эликсир под названием «сокращение калорий». Конечно, исследования показывают, что строгая, но здоровая диета увеличивает продолжительность жизни бактерий, плодовых мушек, даже мышей. И да, стройность и худоба полезны. Это помогает дожить до восьмидесяти и прожить еще десять лет. Но посмотрите на тех, кто похож на скелеты, принимает таблетки, подавляющие голод, и избегает секса… здоровый ли у них вид? И добиваются ли они желаемого? Дополнительных лет жизни, я имею в виду.

Увы, жаль вас разочаровывать, друзья, но опыт говорит, что за последние четыре тысячи лет в сотнях культур существовали тысячи монастырей, где монахи-аскеты жили на крайне ограниченной диете. И, конечно, кто-нибудь из них должен был наткнуться на простой и прямой способ достижения низкокалорийного бессмертия! Тогда бродили бы повсеместно двухсотлетние монахи, вам не кажется?

На этот раз смех был искренним. По-прежнему нервным, но искренним. С помощью линзы она видела, что даже очень худые зрители приняли это добродушно. Брукман молодец!

– В любом случае помните, что возраст и смерть – великие обновители! Неужто вы думаете, что в перенаселенном мире – где живут в основном старики – следующая волна молодежи согласится вечно жить в вашей тени?

Попробуем на минуту отнестись к проблеме философски. Разве вы не предлагаете ложную надежду и не отказываете тем самым стареющим поколениям в универсальном утешении, которое они получают, покидая эту юдоль смерти? Утешение – мол, все там будем?

Все минувшие эры этот универсальный и ясный факт – смерть ни для кого не делает исключений – облегчал всеобщее принятие такой участи. Как она ни печальна, как ни тосклива, но один факт относительно жизни казался справедливым и честным. Бедные и богатые, везунчики и неудачники – все шли к одной и той же точке и примерно одинаковым шагом. Кто сказал, что наша жизнь теряет смысл, если мы сознаем собственную смертность?

Но сейчас, во весь голос настаивая, что смерть не есть необходимость, разве вы не превращаете этот нормальный ход вещей в горькую пилюлю? Особенно когда обещания (а так скорее всего и произойдет) окажутся пустыми и людям придется умирать, несмотря на все прекрасные посулы?

Брукман покачал головой.

– Но будем щедры и допустим, что вас ждет частичный успех. Предположим, только богатые могут позволить себе жить долго. Разве не то же самое происходит со всеми прочими великими новыми открытиями? Разве вначале их не монополизируют богатые и влиятельные? Вы, боготворцы, хотите эгалитарного чуда – новой жизни для всех. Но разве вероятнее всего вы не породите новую расу олимпийцев? Элиту не только с особыми привилегиями, но вечную и бессмертную?

На этот раз зал промолчал. Тор подумала: не зашел ли Брукман слишком далеко?

– Вы должны посмотреть фактам в лицо, – говорил рослый мужчина 3012 слушателям в зале (плюс еще 916 408 настроившимся на эту волну по всей планете). – Вы, технотрансценденталисты, ничем не отличаетесь от проповедников и пророков, тысячелетиями учивших до вас. Та же пучеглазая, фанатичная страстность. Те же типы личности, стремящиеся к чему-то бесконечно лучшему, чем имеющаяся в вашем распоряжении. И то же стремление верить! Верить, что тот, кто прочтет правильное заклинание, получит нечто гораздо лучшее. Кто будет верить правильно. Кто будет добродетелен. Или сумеет создать верную формулу, верный состав.

Но только пророки прошлого были гораздо умнее вас! Их пророчества всегда были двусмысленными, относились к другому времени и месту или вообще имели силу в другой плоскости. А если эти пророчества не сбывались? Священник или шаман всегда мог возложить вину на неверующих. Или на недостаточную праведность последователей. Или на неверную формулу. Или на Бога.

Но вы, приятели? За кого вы спрячетесь, когда в вас разочаруются? У вашей веры в гомо технологикуса – человека-ремонтника – есть один пагубный изъян: она не дает вам делать оговорки.