И каков результат? Зря потраченные десятилетия. Климатический/водяной кризис. Террор. Сверхреакция. Дробление государств. Паранойя. Поиски виноватых.

Будем заливать огонь керосином?

Послушайте. Исследования показывают, что именно СТРАХ устанавливает отношения и подрывает толерантность. Люди в страхе отвергают иностранное, чуждое, незнакомое. Давайте выстроим фургоны кольцом. Уедем за горизонт. За горизонт времени. Долой терпимость. Долой риск. Долой мечты.

Вы, фанатики науки, отвечаете на это презрением. Помогает?

Новая ось – это не левые против правых.

Это «наружу» против «внутрь»!

Вы смотрите наружу. Вперед. Высмеиваете тех, кто устремлен внутрь.

Но оглянитесь на историю! Все остальные цивилизации были устремлены внутрь. Вы уверены в своей правоте?»

Главный вход в лекционный зал прямо впереди, сразу за стойкой, за которой несколько коротко остриженных военных в синих кителях раздавали образованным и безработным гражданам США листовки, предлагающие обратиться за визами в дружелюбный ЗС. Разместились они здесь сознательно. Когда Брукман закончит, у них будет много желающих.

Чувствуя легкое напряжение в глазу и с трудом сосредоточиваясь, Тор нажатием на зуб вызвала инъекцию чуточки аддеролла и чуточки провигила; укол был сделан из левой рамки очков прямо в висок. Всего каплю, лишь бы встряхнуться.

«Только посмотрите на темы конференции, – продолжал концентрированный, сжатый ир голос Хэмиша Брукмана за следующей дверью. – Столько энергичных рассуждений и планов! И каждый шаг вперед заставляет граждан все больше нервничать».

Ир перестал сжимать текст, догнав реальное время.

«Задумайтесь над этой иронией. Вы обещаете, что каждому среднему человеку можно будет доверить сложное/опасное будущее. Вы говорите: люди умны. Умеют адаптироваться. Смогут справиться с предстоящим превращением в богов! Как это характерно для либертарианцев.

Однако вы смеетесь над тем большинством человеческих сообществ, которое с вами не согласно. Римляне, персы, инки, гунны и другие… верившие, что хрупкое человечество не справится с такой возможностью.

Кто же разделяет это отсталое мнение? Большинство ваших соотечественников!

Так кто прав? Достаточно ли разумны люди, чтобы справиться с убыстряющимися переменами? А если разумны – и хотят замедлить движение, – что это означает?

А вот что. Если вы правы относительно людей вообще, то право большинство – а вы ошибаетесь!

А если вы ошибаетесь относительно людей – то как вы вообще можете быть правы?»

Даже сквозь закрытую дверь Тор услышала смех в зале, деланный и неохотный. Но она и так знала, что Брукман умеет разгорячить толпу. Да ведь большинство этой своры выросло на его книгах, фильмах и виртах. Статус знаменитости все еще кое-что значит.

«Я прошу вас только об одном – подумайте непредубежденно, откройте разум. Мы, человечество, всего за одну жизнь сделали множество ошибок. И эти ошибки совершают не негодяи, пропитанные злом, а мужчины и женщины, полные благих намерений. Такие, как вы!»

Андроид у двери улыбнулся Тор в знак того, что узнал ее. В груди у него была дыра – чтобы его не спутали с человеком. Впечатляющая деталь. Но андроид осмотрел ее с ног до головы, проверил и едва не начал с ней заигрывать, точь-в-точь гиперсексуальный бездельничающий придурок.

«Здорово, – подумала Тор краешком сознания, предназначенным для таких вещей. – Достигнута еще одна цель реалистичности. Еще один шаг к людям-компьютерам».

Робот приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы Тор могла проскользнуть, не потревожив ни оратора, ни публику. Очки перешли в режим ир, и светло-зеленая полоска провела ее последние несколько метров до ВИП-мест, одно из которых кто-то только что освободил ради нее. Она поняла это, потому что обивка была еще теплая. Широкий отпечаток, и ее сенсоры, встроенные в очки, поставили мягкий диагноз: недавняя плотная еда, богатая крахмалом. Если понадобится, она по одному этому запаху сможет отыскать и поблагодарить своего благодетеля.

Но нет, здесь Хэмиш Брукман, наконец во плоти, высокий и угловатый, элегантный и изысканно причесанный. Во всех отношениях не глупец. Небрежно облокотился на кафедру и излучает очарование, хотя и бранит слушателей. Запись смолкла, настала пора реального звука.

– Послушайте, я не намерен просить вас сдерживаться во имя порядочности и всего такого прочего. Пусть другие говорят вам, что вы наступаете на ноги Творцу, брюзжите, ворчите и сомневаетесь в его созданиях, – это не моя забота.