Очки предоставили сведения, о которых он сознательно не спрашивал:

Внешность Л. Дональдсон: 95 процентов точного ее воспроизведения в возрасте сорока двух лет.

Хэмиш заморгал.

Черт возьми, вот это женщина!

И почему меня должна расстраивать мешающая думать физиологическая реакция на увиденное? Мне казалось, здесь мы будем выше всего этого.

Качая головой, чтобы лучше сосредоточиться, Хэмиш нагнулся еще ниже и громче повторил свой вопрос, прерывая напряженную работу Лейси с аутистом-мудрецом и растаманским маэстро сцены.

– Все не так просто, – ответила она напряженным голосом, глядя на Хэмиша снизу вверх. – Не забудьте, главная задача большого паруса – отражать фотоны, обеспечивая движение вперед подобно парусам на старинных кораблях. Зеркало телескопа должно иметь другую кривизну.

– Но его форма может меняться сообразно целям, – сказал Хэмишу Посланец, вставая рядом с ним на краю равнины. – Когда пошлют новый луч лазера, телескоп может снова перестроиться для движения.

Когда? Хочешь сказать – если?

Но эту мысль Хэмиш оставил при себе.

– Возможно, – сказал Особо Мудрый, не нагибаясь. – Но какова польза от такого прибора? Смотреть назад на Солнечную систему, из которой вы улетели? Как новости из дома могут сказаться на успехе вашей экспедиции? В особенности экспедиции, которая уже потерпела неудачу, оставшись без лазерных толчков?

Очевидно, Ом не слишком высоко оценивал все эти дорогостоящие приборы.

– Я знаю, что парус может менять форму и становиться основным зеркалом, Посланец. Собственно, он, можно сказать, уже начал это делать. – Голос Лейси – из-за ее роста и величины – звучал пискляво. – Но меня смущает конструкция устройства за нашей кормой. Созданный воображением телескоп нуждался бы только в одном вторичном зеркале, а не в сотнях!

Профессор Нузон, теперь в строгом белом смокинге, оторвался от прибора.

– Чуваки, могу сообщить вам нечто очень странное… только половина цветков со многими лепестками, что раскрываются за нами, – вогнутые отражающие зеркала. Остальные сто – плоские диски. Непрозрачные, чуваки. Совсем не светятся.

– Плоские диски? Но зачем они нужны? – Лейси почесала в затылке, словно голова у нее была из настоящей плоти. – Единственное, что приходит на ум, – чтобы закрывать или заслонять солнце. Но зачем?

Она указала на чертеж.

– А это что? И как может помочь нам распространять Панацею?

Хэмиш не мог ничего добавить. А больше всего на свете он ненавидел одно: не иметь возможности что-нибудь сказать.

И поэтому – с отчетливым волнующим наслаждением – заметил, что можно было прокомментировать. Внутри зонда ниже насыщенных волшебством паров что-то происходило.

– Стоп, – сказал он, глядя мимо Лейси в глубины. – Думаю, у нас гость.

Все увидели поднимавшуюся изнутри гуманоидную фигуру, сначала миниатюрную, но быстро растущую. Вначале Хэмиш решил, что это еще одна АМЛ – моделированная личность. Но эта фигура казалась более простой, почти двумерной. Она поднималась все выше, без труда и не притворяясь, будто «идет».

Лейси и Профну присоединились к нему на более высоком уровне, но Птицаженщина осталась внизу следить за числами.

В приближающейся мультяшной фигуре не было попытки подражания реальности. Глашатай с сообщением, сообразил Хэмиш; фигура приблизилась, и Эмили Тан вскрикнула:

– Джеральд!

Фигура затормозила и перелетела на следующую мыслеплатформу. Не полномасштабное виртуальное существо, а упрощенное подобие знаменитого астронавта-исследователя. Запись, которую сопровождает ир.

Хэмиш просто не сумел сдержаться. У него это вырвалось само, и он поклялся, что никогда не будет сожалеть об этом.

– Доктор Ливингстон, полагаю?

Открыватель первого артефакта повис над группой, едва заметно кивнув Хэмишу.

Боюсь, это всего лишь почетное звание.

Привет, Эмили. И Лейси. И все остальные.

Вам потребовалось немало времени, чтобы запустить процесс. На десять процентов больше, чем в среднем. Шесть миллионов других копий уже вышли на связь.

Лейси отступила на шаг, прижимая руку к груди.

– Значит, цивилизация нас не забыла, не отказалась от нас? И не взорвалась?

Фигура печально покачала головой.

Миллионы зондов и виртуальные обитатели в каждом из них пришли к одному и тому же мрачному заключению, предполагая самое худшее. Что за мрачная компания! Если когда-нибудь мы повторим старую рассылку, надо будет включать в экипажи больше оптимистов. Или хотя бы предохранить вас, АМЛ, от лишних сомнений.