Шрифт:
Все это укладывается в схему Дарвина… так говорят лучшие умы, добавляя: у эволюции свирепая логика.
Но что выигрывает эта штука, стреляя по нас?
Следя за вращением, Тор понимала, что есть другой, более важный вопрос:
Как я отсюда выберусь?
Недостаточно просто обогнуть ползком древнюю балку, узкую и дырявую. А положение Гэвина, вероятно, еще хуже.
Надо что-то предпринять, и поскорей.
– «Уоррен», «Ибн Баттута» просканировал каменные обломки?
Да, Тор, с помощью пассивных телескопов. Результаты неокончательные. Замечены каменные обломки и песчаные облака и обнаружено с полдюжины аномалий, которые могут служить укрытием для стрелявшего. С помощью активного радара можно было бы уловить резонанс обработанного металла…
– Или спутать его с никелевым метеоритом. А стоит им только включить активные лазеры, как эта проклятая штука поймет, что у нас есть союзник. И поменяет место задолго до того, как обратный сигнал дойдет и корабль сможет пустить в ход оружие. Шесть световых минут туда и обратно – огромный промежуток.
Не вижу погрешностей в ваших рассуждениях. Тогда наш лучший выбор таков: мне придется выйти из тени и забрать вас обоих. Враг, возможно, не решится начать бой с противником моих габаритов.
– А если мы ошибаемся? Допустим, эта проклятая штука выстрелит по тебе?
Тогда я вступлю в бой.
– Ты не успеешь сделать ни выстрела. Ну, может, один успеешь.
Согласен. Я рассчитал, что в худшем случае ФАКР, обладая большой точностью, уничтожит мое оружие, а потом атакует двигатель. Но я все равно успею расположиться между стрелком и вами, чтобы вы с Гэвином могли попасть на борт. Даже если меня выведут из строя, мое внутреннее радиационное убежище позволит вам продержаться до прихода помощи.
Тут вмешался другой голос:
Прекрати! Я могу ждать месяц или два. Но Тор умрет с голоду или сойдет с ума.
Тор тронула забота напарника – она впервые слышала, чтобы он так говорил.
– Спасибо, Гэвин. Но прекрати вещание. Это приказ.
Щелчок, и он умолк… возможно, в самое время, чтобы противник не успел его засечь. Тор взвешивала свои возможности.
Среди плюсов: «Ибн Баттута» может стать могущественным союзником, если далекий крейсер сумеет всего раз, ударив лучом, застать противника врасплох и точно определить его положение; впрочем, когда шесть минут спустя он получит ответный сигнал, эти данные уже устареют. Удвойте световой лаг, и современное оружие крейсера оказывается бесполезным.
Затем есть «Уоррен Кимбел», стоящий гораздо ближе, но куда менее грозный. Вдобавок «Уоррену» потребуется несколько минут, чтобы выйти из тени астероида, и все это время он будет уязвим для первого выстрела. Или нескольких выстрелов.
Тор проверила состояние роботов. Здесь, с ней, или возле Гэвина их десяток в приличной форме.
И наконец… я сама.
Тор не очень нравился план, который складывался у нее в голове. Откровенно говоря, он слишком напоминал те отчаянные меры, какие она приняла давным-давно на обреченном цеппелине рядом со смельчаком, чьим именем назван ее корабль.
Но я не вижу другого выхода.
И расчет времени действительно будет критичным.
Может, мне следовало сидеть дома, оставаться журналисточкой.
– Хорошо, – сказала Тор, бросив взгляд на шифрующий монитор. – Вот как мы поступим…
Если все прошлые годы вы следили за нашим радио, телевидением и Интернетом и причина вашего молчания в том, что вы изучаете нас и проводите политику невмешательства, позвольте заверить, что мы понимаем эти соображения.
Наблюдение за примитивными племенами и культурами как будто требует определенного периода молчания, невмешательства в естественное поведение объекта. Конкретными причинами тут могут быть научная отстраненность, или желание дать нам возможность еще некоторое время наслаждаться нашей «невинностью», или, возможно, то, что мы необычны в каком-то редком или ценном отношении. Можно придумать множество причин, по которым вы оставляете поток информации односторонним – от нас к вам, – и никогда иначе. Подобные рассуждения обычны среди наблюдателей-людей.
Конечно, кое-кто из нас может возразить, что было жестоко с вашей стороны не вмешаться во время убийственных мировых войн или опасной холодной войны, когда сообщение о контакте могло уберечь нас от почти верного уничтожения. Или вы могли бы предупредить нас об опасности экологической деградации и о многих других опасностях. Можно назвать бессердечием утаивание от нас передовых технологий, способных решить многие наши проблемы и спасти миллионы жизней.
Откровенно говоря, многие скажут, что мы справились сами и очень достойно. Они гордятся тем, что мы проявляем первые признаки зрелости и добились этого собственным тяжелым трудом. Если цель вашего молчания в том, чтобы мы обрели это достойно, она не лишена смысла…
…если только это не предлог, проявление практичности, стремления скрыть более эгоистические причины.
Вмешиваться или нет? Вопрос нравственный и научный. Вы отвечаете на него, желая проверить, решим ли мы сами свои проблемы. (Возможно, мы справляемся лучше, чем вы ожидали?) Ваши причины, возможно, даже еще важнее.
И все же, если вы продолжите проводить такую политику, не ждите от нас доверия или благодарности, когда мы наконец преодолеем свои трудности и без вашей помощи станем взрослой звездной расой. Но из-за вашего долгого молчания нам будет труднее, по крайней мере в первое время, считать вас друзьями.
Нам понятна хладнокровная отстраненность ученых. Но подумайте: Вселенная иногда разыгрывает даже самых сильных. В каком-нибудь далеком будущем мы можем поменяться ролями. И мы надеемся, что вы поймете, если наше будущее отношение к вам будет формироваться вашим сегодняшним поведением.
75
Затаившиеся
Я обдумывал ее последнее опубликованное воззвание – отличное воззвание, более близкое к истине, чем остальные, – когда внезапно началось смятение! Наше сообщество беженцев, не привыкшее к неожиданным новостям, зашевелилось. Ждущая и Наблюдатель выпустили сенсоры, считывая эти резкие нападки… и последовавшие за ними шум и щелчки зашифрованных сообщений, которыми люди обменивались со своим кораблем.
Ага, она еще жива. Я испытал такое сильное облегчение, что сам удивился, одновременно с тревогой – ведь шансов у нее было очень мало.
Как это произошло?
Торопливо посовещавшись, мы пришли к выводу, что на человека, моего любимца, напала независимая боевая машина. Сотни жестоких устройств давно отказались от прежних присяг, чтобы присоединиться к тому или иному кристаллическому клану. Сотни выживших из ума боевых машин, поврежденных в давней войне, ковыляют по Внутреннему Ядру; их недавний приступ ярости только насторожил людей и настроил против нас.
Нам следовало давно уничтожить этих последышей.