Джеральд, явившийся по расписанию, сидел между Эмили Тан и Хагон Минном, когда вошли и заняли свои места Геннадий, Бен, Патрис, Акана и другие члены комиссии. Джеральд видел также, как рассаживаются в своих расположенных высоким амфитеатром креслах за карантинным барьером сановники. Теперь, когда эксперимент с обучением оправдался и чужаки вели себя лучше, волнение уменьшилось. Не то чтобы кто-нибудь радовался тому, что ошибался. Консенсусный групповой аватар представителя советников, Гермес, перестал гневно расхаживать, и молнии на его широком лбу вспыхивали редко. Теперь эрзац-бог только постукивал по столу и нервно хмурился.

В назначенное время свет в комнате приглушили, и туман внутри Артефакта начал рассеиваться. Чомбе уменьшил интенсивность луча, чтобы все могли видеть… туман разошелся, и появилось темное пространство, заполненное звездами.

В ярком трехмерном изображении – никто из землян пока воспроизвести такое изображение не мог – им явилась настоящая Галактика. Джеральд собрался спросить у Рамеша, идет ли запись…

…когда астроном из Раджастана опередил его, откликнувшись необыкновенно быстрым виртом.

Это не настоящие звезды. Они одинаковы по спектру и яркости и разбросаны искусственно. Это метафора.

Проклятие. Эту часть длинного списка вопросов придется оставить до тех пор, пока не будут решены более важные дела.

На галерее наблюдателей поднялся шум: из десятков отчетливых точек развернулись тонкие извилистые линии… которые вскоре выровнялись и превратились в золотистые дороги, уходящие в пространство. Но все те линии, что уцелели, в конечном счете соединились, слились в единую автостраду, которая направилась к точке обзора Джеральда… а теперь и к точке обзора миллиардов зрителей со всей Земли.

Люди до сих пор жалуются на плохое качество изображения, которое выпускают из карантина. На самом деле лишь немногие параноики – даже не Эмили или аватар Тигрица – все еще считают, что эти изображения несут опасный программный код.

Джеральд наклонился вперед, глядя прямо на камень, а не на гигантский увеличивающий экран поблизости. Он увидел идущие по золотым дорогам фигуры, вначале трудноразличимые. Начинали они как будто издалека, но все двигались в одном направлении – к поверхности Артефакта прямо перед Джеральдом. И насколько могли судить наблюдатели, все обитатели Артефакта на этот раз выглядели несколько необычно.

Кентавроид, летучая мышь – вертолет, тварь сродни еноту, создание, похожее на аэростат, – все они были в одеяниях из какой-то блестящей ткани, развевающихся на искусственном ветру. Даже головоногое существо – моллюск облачилось в такую же одежду и скользило вперед, причем его способ передвижения оставался таким же загадочным, как и прежде.

«Вот оно наконец, – подумал Джеральд. – Формальное приглашение».

Там, где поверхность раздела была как будто слишком мала и заставляла чужаков тесниться и толкаться у выпуклой границы между внутренним миром Артефакта и людьми снаружи, теперь передняя часть оставалась свободной. Все послы-чужаки сумели принять участие в грандиозной процессии, все собрались и выстроились так, что каждый мог смотреть вперед и сам все время оставался видимым.

– Это какой-то групповой портрет, означающий, что они действуют сообща, – заметил антрополог Бен Фланнери. – Предыдущая разобщенность показала, что они терпимы к разнообразию. Теперь они демонстрируют просыпающийся кооперативный дух и общую цель. Разве есть более ободряющее сочетание особенностей? Сейчас я настроен весьма оптимистично.

Генерал Хидеоши негромко кашлянула, призывая к тишине. Несколько центральных фигур одновременно задвигали руками/щупальцами/придатками…

И возникли буквы. Они поплыли к выпуклой поверхности раздела, складываясь в слова, и эти же слова донеслись из громкоговорителей над головой.

Мы попросили старейшего выжившего, мудрейшего из нас, говорить от имени всех.

От середины толпы отделилось существо, которое Джеральд видел и раньше. Высокое, двуногое, округлое, круглолицее, с мягкими руками, скрещенными на крепком животе. На пухлой шее кивала круглая голова. Глаза, большие, но косящие, будто прищуренные в изумлении, примерно на «правильном месте» для такой внешности, очень похожей на человеческую, рот с толстыми губами тоже, они даже как будто слегка изгибались, словно в загадочной улыбке. Носа не было: по-видимому, существо дышало через щели, которые ритмично открывались и закрывались в верхней части головы. У Джеральда сложилось общее впечатление, что существо похоже на мудрого Будду. Он понимал, что чересчур вольно трактует первое впечатление, но ему показалось, что это существо… веселое.

«Старейший? Значит ли это, что его раса – первая в сообществе? Основатели, появившиеся на звездных линиях раньше всех остальных? Может, они объединили всех и научили жить вместе в мире между звездами? Нет, погоди, – вдруг сообразил Джеральд. – Они сказали «старейшего выжившего»? Это не обязательно означает нечто зловещее… но все же…»

Джеральд знал, что никаких реальных поводов для таких размышлений нет. Он пытался настроиться на спокойствие, такое же, какое видел в этих глазах.