Наконецъ пріхала мадамъ Берель снимать мрку для корсета, и Колыванцева оторвалась отъ телефона. Около часа она занималась съ корсетницей и сдлала ей заказъ.

Затмъ изъ магазиновъ начали приносить заказанное по телефону. Принесли изъ кондитерской ромовую бабу и пирогъ, изъ фруктоваго магазина фрукты, потомъ закуски, вино. У Колыванцевой не было денегъ, чтобъ разсчитаться за принесенныя покупки, и она говорила принесшимъ:

— Вамъ придется съ полчаса подождать, пока мужъ вернется со службы. Вернется онъ и уплатитъ по вашимъ счетамъ. Онъ теперь скоро будетъ дома. Подождите.

Въ шестомъ часу пріхалъ домой мужъ со службы. Онъ былъ голоденъ, не въ дух, мрачный, усталый. Сухо поцловавъ жену, онъ прошелъ въ кабинетъ. Жена слдовала сзади.

— Максъ, а я безъ тебя накутила по телефону, — виновато говорила она. — Вотъ счета, по которымъ надо заплатить. Тутъ ничего нтъ лишняго, кром цвтовъ. Но нельзя-же и безъ цвтовъ быть. Теперь у всхъ цвты. Насъ и то осуждаютъ, что у насъ рдко бываютъ цвты. А сегодня у насъ гости.

— Не слдовало-бы гостей-то звать, — сердито пробормоталъ Колыванцевъ. — У меня и такъ денегъ въ обрзъ.

— Ахъ, другъ мой, меня телефонъ соблазнилъ. Но зато у тебя сегодня будетъ винтъ, твой любимый винтъ.

И Колыванцева ласково чмокнула мужа въ лысину.

Когда Колыванцевъ увидалъ счета поставщиковъ — онъ ахнулъ. Ему пришлось заплатить что-то больше шестидесяти рублей.

— Ты меня совсмъ разорила. Я вдь послднія деньги отдаю… — говорилъ онъ. — Зачмъ ты сельтерской-то воды заказала? Вдь у насъ есть вода…

— Ахъ, да вдь телефонъ… — вздохнула Колыванцева.

— И вино. Зачмъ такое дорогое вино? Мы никогда такого не пьемъ. Вдь это ужасъ, сколько заплатить приходится. И фрукты… Къ чему такіе дорогіе фрукты?

— Не сердись. Я теб сюрпризъ приготовила. Зато у насъ сегодня къ обду будутъ для тебя раки…

— А для раковъ теперь даже и не время. Сидлые… Они хороши только лтомъ. Фу, сколько денегъ! А я такъ стсняюсь! И чего это теб вздумалось? Надо платить.

— Телефонъ, Максъ… — оправдывалась Колыванцева. — Телефонъ.

Кряхтя отъ неудовольствія, Колыванцевъ послалъ съ лакеемъ деньги ожидавшимъ поставщикамъ.

О заказ корсета Колыванцева не сказала мужу ни слова, но въ утшеніе его подсунула ему записку «для памяти» и проговорила:

— Зато посмотри, сколько въ одинъ день принесъ намъ этотъ телефонъ экономіи! Два рубля сорокъ восемь копекъ. Два рубля сорокъ восемь… Эти деньги мы должны были-бы заплатить за проздъ за закупками… За проздъ и на письма, если-бы у насъ телефона не было. А тутъ экономія.

— Да, экономія… Хороша экономія! Два рубля съ экономили изъ-за телефона, а шестьдесятъ рублей слишкомъ издержали изъ-за того-же телефона. И только изъ-за телефона, чортъ его возьми! — сердито бормоталъ Колыванцевъ.

Вечеромъ у Колыванцевыхъ были гости и онъ проигралъ имъ въ винтъ двадцать два рубля.

— А все телефонъ проклятый! — мысленно воскликнулъ онъ, и лицо его покрылось красными пятнами.

1903