Шрифт:
— Никакъ нтъ-съ. Третье похоронное бюро…
— Ахъ, ахъ! Какъ вамъ не стыдно! Зачмъ мн похоронное бюро!
Данъ отбой. Опять вызовъ и просьба соединить съ нумеромъ кондитерской Перехватова.
Ромовая баба была заказана.
«Куда-бы еще телефонировать?» — задавала себ вопросъ Колыванцева, перелистывая книгу абонентовъ. Фамилій знакомыхъ не попадалось. Передъ ея глазами мелькали только фирмы, фирмы. «Телефонировать разв Валдаеву по мсту его службы и спросить, какъ здоровье Марьи Павловны?»
Опять звонокъ на телефонную станцію, звонокъ на мсто соединенія.
— Михаила Гавриловича Валдаева… Попросите ихъ превосходительство къ телефону, — говоритъ Колыванцева.
— Я самъ Валдаевъ у телефона и стою, — слышится отвтъ. — Кто говоритъ? Откуда говорятъ?
— Изъ квартиры Колыванцева. Я Колыванцева.
— Ахъ, Елизавета Ивановна! Да разв у васъ телефонъ есть? Это для меня новость!
— Только вчера поставили и вотъ я пробую аппаратъ.
— Что? Не слышу.
— Какъ здоровье Клавдіи Петровны?
Здоровье? Благодарю васъ. А что вамъ вздумалось спросить о ея здоровья?
— Я ее сегодня во сн видла. Она золото считала, а это, говорятъ, нехорошо, — соврала Колыванцева. — Такъ здорова она? Очень рада. Передайте ей мой поклонъ. Желаю вамъ всего хорошаго. Все.
Она сдлала отбой, но говорить по телефону еще не надоло.
— Петръ… — обратилась она къ проходившему мимо лакею. — У насъ есть сельтерская вода къ столу?
— Точно такъ-съ… Вдь мы, барыня, на прошлой недл выписывали. Больше пятнадцати бутылокъ еще есть, — отвчалъ лакей.
«Все равно, закажу по телефону еще тридцать полубутылокъ», — подумала она и стала звонить на станцію, чтобы соединили со складомъ минеральныхъ водъ, а затмъ стала слушать черезъ телефонную трубку.
— Кто говоритъ? Откуда говорятъ? — раздался вопросъ.
— Изъ квартиры Колыванцева. Пришлите тридцать полубутылокъ сельтерской и десять бутылокъ разныхъ фруктовыхъ водъ, — крикнула Колыванцева. — Адресъ вамъ извстенъ.
— А которую акушерку вамъ желательно къ телефону? У насъ четыре.
— Какъ акушерку? Да откуда говорятъ?
— Городской родильный пріютъ.
— Что за глупости! Это ошибка. Мн нужно 10472.
— Да, 10472. Это нашъ номеръ. У васъ родильница? Вы желаете ее прислать въ пріютъ?
— Ну, стало быть я, перепутала номеръ. Да, да., перепутала. 10372 мн надо.
— Въ нашемъ пріют мстовъ нтъ, но мы можемъ справиться, гд есть мста. Который номеръ вашего телефона?
Но Колыванцева ужъ не отвчала. Она повсила трубку и позвонила отбой.
II
Сельтерская вода была заказана, фруктовыя воды тоже.
«Какъ это удобно… — разсуждала Колыванцева. — Ни посылать съ заказомъ человка, ни карточки почтовой посылать. Буду записывать экономію, которая произойдетъ отъ постановки телефона, а по прошествіи мсяца представлю эту запись мужу»
Она тотчасъ-же сла къ письменному столу мужа, оторвала листокъ «для памяти» и написала:
«Человку на конку въ кондитерскую за ромовой бабой двнадцать копекъ, открытое письмо для заказа сельтерской воды три копйки».
«Вотъ ужъ пятнадцать копекъ экономіи есть, — разсуждала она. — Ахъ, да… А къ Валдаевымъ-то, если-бы я похала узнавать о здоровьи Клавдіи Петровны? Вдь два извозчика. Положимъ, тутъ близко… Но все-таки по двугривенному въ конецъ надо».
И она мелкимъ почеркомъ приписала:
«Визитъ къ Валдаевымъ сорокъ копекъ».
Но ей хотлось еще говорить по телефону.
«Кому-бы телефонировать?» — задумалась она и стала опять перелистывать списокъ абонентовъ.
«Семеновъ. Живорыбный садокъ»… — мелькнула передъ ней строчка, и сейчасъ-же явилась мысль:
— Сдлаю мужу сюрпризъ… Закажу къ обду мужу раковъ и телефонирую на садокъ, чтобы ихъ сейчасъ-же прислали. Онъ такъ любитъ раковъ, — сказала она себ вслухъ и, довольная своей выдумкой, улыбнулась.
Она позвонила у телефона.
— Живорыбный садокъ Семенова!.. — крикнула она и сказала нумеръ.
Нумеръ былъ повторенъ со станціи и послышалось «готово».
Опять звонокъ.
— Живорыбный садокъ Семенова? — спросила она.
— Никакъ нтъ. Корсетное заведеніе мадамъ Берель, — былъ отвтъ.