Шрифт:
— Да еще ребенокъ-ли у ней? Можетъ быть, полно? — длала догадку старуха въ капор.
— А вотъ пусть Андронычъ посмотритъ, — подхватили другія старухи. — Андронычъ, вотъ тутъ чужая пришла и руку протягиваетъ.
Отъ дверей отдлился николаевскій солдатъ Андронычъ и подошелъ къ женщин въ полушубк.
— Ты тутъ чего? — спросилъ онъ.
— Святую милостыньку, Христа ради.
— Ну, такъ и проси около церкви. А здсь на паперти нельзя. Уходи, уходи.
— Да что у васъ откуплено, что-ли?
— А хоть-бы и откуплено, но это дло до тебя не касающееся. Уходи. Чужой доходъ нечего отбивать.
— Эки злюки! Вотъ злюки-то! Совсмъ цпные псы. Право, цпные псы.
Женщина съ ребенкомъ стала пятиться и сошла съ паперти.
— Посмотри, Андронычъ, настоящій-ли у ней ребенокъ-то — говорила «чиновница». — А то поймаютъ ее около паперти, да окажется полно въ пеленкахъ, такъ только на насъ конфузъ. Мараль-то вдь на насъ пойдетъ.
Андронычъ пошелъ за женщиной, вернулся и сообщилъ:
— Настоящій. Даже пищитъ. А что нищихъ около церкви — страсть — прибавилъ онъ. — Какой-то совсмъ новый… На деревяшк. Потомъ съ кокардой на фуражк одинъ. Тоже новый.
— Да не Коклюшкинъ-ли съ Моисеева двора, что прошенія къ благодтелямъ пишетъ? Онъ иногда тоже руку протягиваетъ, — спросила чиновница.
— Ну, вотъ… Не знаю я Коклюшкина! Очень чудесно знаю. А проситъ онъ часто. Онъ недавно былъ въ нищенскомъ… Его недавно полиція словила.
Въ притворъ съ улицы зашелъ околоточный и сталъ проходить въ церковь. Старухи мгновенно присмирли и разстроили свои ряды, порвали шеренги. Околоточный, не обращая на нихъ вниманія, скрылся въ церкви.
— Этого съ краснымъ носомъ я знаю, — сказала про околоточнаго старуха въ капор. — Онъ никогда къ нищенкамъ не привязывается на паперти. Пройдетъ мимо, поставитъ въ церкви свчку и уйдетъ. Вотъ Пентюховъ, такъ тотъ охъ какой! Тотъ — бда…
— И Пентюховъ не привязывается къ папертнымъ. Онъ только на улиц лютъ. Вотъ ужъ тамъ ему съ протянутой рукой не попадайся, — возразила старуха въ чепчик на заячьемъ мху.
Андронычъ тотчасъ-же прибавилъ, стоя у двери:
— Да они вс, ничего… Но вдь у нихъ, служба. Отъ нихъ начальство требуетъ. Спрашиваютъ.
Изъ церкви заглянулъ въ притворъ сторожъ Наумъ и крикнулъ одному изъ стариковъ:
— Алексевъ! Ты почище одтъ. Пройдись со сборной кружкой передъ «Достойно»…
Отъ нищихъ отдлился сдой старикъ въ длиннополомъ кафтан, остриженный въ скобку и пошелъ въ церковь за сторожемъ.
Какая-то нарядно одтая молодая дама пріхала въ саняхъ съ изукрашенной въ голубой шелкъ и серебро кормилицей въ повойник. У кормилицы на рукахъ былъ ребенокъ.
Он стали пробираться въ церковь.
III
На колокольн опять звонъ.
Начинаютъ проходить сквозь притворъ въ церковь лица, про которыхъ принято говорить, что они являются къ шапочному разбору. Это по большей части мужская молодежь, стремящаяся въ церковь для того, чтобы повидаться при выход изъ церкви съ своими знакомыми и полюбоваться «на хорошенькихъ», вставъ по окончаніи службы группой передъ папертью и заграждая собой дорогу выходящимъ изъ церкви.
Проходитъ франтикъ въ шинели съ бобровыми лацканами и воротникомъ, отрясая бобровую шапку. У старухъ нищихъ движеніе.
— Женишокъ… — киваетъ вслдъ ему нищая въ заячьемъ чепчик. — Посл Рождества свадьба. На лабазниц Мамыкиной женится. Вотъ угловой-то домъ ужъ къ нему перейдетъ.
— А ты почемъ знаешь? — спрашиваетъ кто-то изъ старухъ.
— Я-то? Да я къ мамыкинской кухарк гадать хожу на ейнаго солдата. Ну, она меня кофейкомъ, пирожкомъ… дай ей Богъ здоровья. А то и остаточки чего-нибудь въ горшечк сунетъ. А Яблокова-то Мишу, жениха-то, я съ измалтства знаю. Онъ на моихъ глазахъ и росъ. Вдь я сколько лтъ въ здшнемъ приход маюсь. У насъ въ церкви и внчать будутъ. Приданое какое беретъ!
Такъ называемая нищая «чиновница» относится къ сообщенію старухи въ заячьемъ чепчик съ практической точки зрнія и тотчасъ-же замтила:
— Свадьба что! Свадьба для насъ никакого толку. Во время свадьбы нешто подаютъ за упокой души старушкамъ? Намъ покойничекъ хорошій, богатый лучше.
— Экая ты алчная, Варвара Захаровна! осуждаетъ ее кто-то.
— Будешь алчной, милая! Все дорожаетъ, а доходы хуже и хуже. За уголъ-то раньше два рубля я платила, а теперь подавай хозяйк три.
Въ притворъ вошелъ совсмъ лысый нищій съ котомкой за плечами, въ рукавицахъ, съ палкой и съ мховой шапкой съ ушами, какую носятъ на свер.