А навстречу бежала ее собака, за которой шел незнакомец. Они возвращались за нею».

Миссис Хэшебай смущенно закрыла книгу. Ей захотелось сейчас же спуститься вниз, к Арабелле, и сказать ей… Но надо ли?

…Миссис Хэшебай размышляла несколько дней. Встречаясь с ней за чаем и обсуждая последние приготовления к свадьбе, Арабелла чувствовала, что эта замкнутая женщина с волевым характером, показавшаяся ей при первом знакомстве холодной чопорной вдовой, смотрит на нее теперь как-то иначе.

Вечером накануне венчания, дождавшись, когда Дэн отправится выбирать для Арабеллы букет, миссис Хэшебай вошла к ней в комнату.

Арабелла сидела у окна, наблюдая, как кружатся на ветру, подлетая к самому стеклу, осенние листья.

Миссис Хешебай задержалась в дверях, любуясь ее правильным профилем на сиреневом фоне окна… Но молчать было неловко, и она заговорила:

– Арабелла, я не потревожила вас?

– Нет, миссис Хэшебай.

– Пойдемте в гостиную – я разожгла камин. Приготовим коктейли, чем-нибудь полакомимся…

Арабелла легко поднялась с придвинутого к окну кресла и улыбнулась:

– С удовольствием, миссис Хэшебай. Пока домашние заботы не поглотили меня целиком… – Шутя, она состроила скучную гримасу.

– Арабелла, я прошу вас звать меня просто Дороти. Когда меня называют по имени, мне кажется, что я становлюсь моложе…

И вдруг она быстро подошла к Арабелле и прижала ее голову к своей груди.

– Я знаю, что вы сделали для меня… – Ее голос задрожал, а глаза увлажнились.

– Пожалуйста, миссис Хэшебай… Дороти, я прошу вас, выслушайте меня. Не знаю, что Дэн наговорил вам, но… – Арабелла отстранилась. – Ведь это я настояла на том, чтобы мы поехали в Африку. Моя страсть к экспериментам… Впрочем, теперь я от нее избавилась.

– Пойдемте… – Миссис Хэшебай улыбнулась сквозь непролившиеся слезы. – Пойдемте – и я раскрою вам секрет коктейля, который помог мне покорить сердце отца Дэна. – Она взяла Арабеллу под руку и повела в сторону гостиной.

Утопив золотистую кнопку в стене, миссис Хэшебай открыла бар, и Арабелла восхищенно замерла.

– Это коллекция Эдварда. Я не заглядывала сюда много лет… Но в тот день нас сблизил обычный кобблер. Обычно это первое, что мамы позволяют отведать девочкам – чаще всего на шестнадцатилетие.

– У нас на столе был домашний сидр. Это слабость моего отца.

– Тогда запоминайте. Теперь уже мало кто знает рецепт – а в нем нет ничего сложного. Главное, правильно выбрать вино. Для кобблера лучше всего подходит имбирное. Возьмем «Краббиз». Ложечку меда, лед, лимон, щепотку корицы… И несколько капель «Куантро».

– А что это?

– Ах, как быстро летит время… Когда мне было шестнадцать, это был самый популярный в Англии французский ликер – апельсиновый. Хозяйки любили добавлять его в крем для пирожных. – Миссис Хэшебай сняла с полки круглую бутылку из оранжевого стекла с носиком в форме листочка, приоткрыла пробку и дала Арабелле понюхать.

Словно волшебный дух, выскользнул из бутылки яркий апельсиновый аромат, сразу напомнив Арабелле Африку.

Не закрывая подсвеченное изнутри великолепие бара, мать Дэна присела в кресло:

– Я боялась открывать эту дверцу в стене. Боялась, что она уведет меня далеко отсюда, туда, где люди верят в то, что после смерти превращаются в звезды… Эдвард всю жизнь рассказывал мне сказки о дальних странах… Дэн был тогда маленьким, и мы не могли путешествовать вместе.

– Он рассказал мне историю отца – еще перед нашим отъездом.

Миссис Хэшебай непонимающе подняла на нее глаза.

– Какую историю?

– О том, как он погиб.

– Не может быть! – Дороти Хэшебай приподнялась в кресле, но, словно обессилев от того, что узнала, опустилась в него опять. – Я столько сделала, чтобы скрыть это от него! Ведь Дэн – вылитый Эдвард, и я очень боялась… Я боялась этого постоянно – с тех пор, как Эдварда не стало. Я сожгла все географические карты, которые были в доме, и запрещала Дэну смотреть телепрограммы о путешествиях. Я понимала, что лишать мальчика всего этого – преступление. Но я знала, что не переживу, если он так же, как его отец, будет оставлять меня одну в этом доме. Я так боюсь ждать, ждать… Эдвард написал мне в последнем письме: «Начинай уже ждать меня»… – Она посмотрела на Арабеллу, и та отвела глаза. – Я не представляю, как и когда Дэн мог узнать об этом… Впрочем… У меня была шкатулка, в которой я хранила письма Эдварда и рукопись его книги о путешествиях. Письмо человека, который был рядом с ним, когда он погиб, тоже лежало в ней. И однажды кто-то взломал шкатулку – все письма пропали. Мы недоумевали – у Эдварда никогда не было недоброжелателей. Дэну тогда было десять, он рос мальчиком скрытным и никогда напрямую не расспрашивал меня о том, что случилось с отцом. Никто тогда и не подумал, что это мог сделать он… А через месяц все нашлось – Дэн прибежал ко мне ночью, дрожа от страха, и сказал, что кто-то разбил стекло в его спальне. Мы разбудили прислугу и нашли в саду под окном сверток с письмами и рукописью. Боже мой, неужели все это устроил тогда мой мальчик?! Хотя… Ведь я узнала о том, где учится Дэн, только из передачи по телевизору. Он целый год успешно водил меня за нос!

Внезапно она замолчала. Арабелла оглянулась: на пороге гостиной стоял Дэн и подозрительно смотрел на двух женщин, пригревшихся у камина.

– Дэн, как хорошо, что ты уже вернулся! – глазом не моргнув, сказала миссис Хэшебай. – Я собираюсь угостить Арабеллу и тебя кобблером.

Достав бокалы из цветного стекла – дымчато-синие с нефритом, похожие на экзотические цветы, – она подошла к столу и, ловко перевернув бокалы вверх дном, смочила их края в заранее приготовленной вазочке с водой, а потом макнула их в открытую коробку с сахарной пудрой. Потом она вылила в серебряный шейкер содержимое темной бутылки с имбирным вином, добавила несколько капель из оранжевого шара, три ложечки цветочного меда, попросила Арабеллу выдавить немного лимонного сока… Потом принесла из кухни корицу и лед…