«Надеюсь, Клэр еще не проболталась Мелине о том, почему я так позорно сбежала, ничем не ответив ее истеричной ирландке… Пусть хоть кто-нибудь рядом со мной не знает о том, что я известная горе-романистка, которой каждый, кому не лень, готов залезть или под подол, или в душу. „Знаете, мисс Пенлайон, к нам в редакцию вчера пришел господин, который уверяет, что он и есть тот самый Джонатан, герой вашего первого романа. И что все описанные в романе события происходили три года назад, в его родном городе, между ним и вами…" А потом идешь в угловой магазин, а все газетные лотки завалены последними выпусками с портретом твоего недоумения и фотографией „того самого Джонатана", будто бы коварно брошенного тобой три года назад прозябать в фешенебельном пригороде. Не хватало еще, чтобы Мелина читала мою писанину и пыталась найти там себя. А потом, чего доброго, ей будет казаться, что я с ней неискренна, что постоянно наблюдаю за ней, цепляюсь за каждое ее слово и жест, чтобы потом описать все это в романе…»

От одной мысли об этом Арабелле стало не по себе, и она стала прислушаться к разговору Клэр и Эммелины.

– …да, все это идеология, но не бывает клубов без идеологии. Я думаю, вам с Арабеллой у нас понравится, – Клэр припарковала машину у старинного особняка. – Я вас рекомендую, – добавила она и, обернувшись назад, тронула Арабеллу за локоть.

Та сделала вид, что просыпается.

– Дорогая, тебе необходимо развеяться. Мелина мне все о вас рассказала… Есть одно очаровательное местечко, где вы сможете бывать вдвоем, когда вам это в голову взбредет. Не все же дома сидеть! И там тебе не надо будет напяливать парик, тем более, это так ненадежно… Никто не расскажет за пределами этих стен ничего – что бы ни произошло внутри.

Арабелла умоляюще посмотрела на Клэр, и та осеклась.

– Не понимаю, о чем ты, – Арабелла медленно провела кончиками пальцев по лбу. – Наверное, я слишком крепко спала – ничего не помню!

– И замечательно! – тоном жизнерадостной идиотки провозгласила Клэр, но тут же опять взялась за свое. Видимо, она во что бы то ни стало решила затащить их с Мелиной в какое-нибудь злачное местечко. – Я уже все рассказала Эмми… «Уже и Эмми», – поморщилась Арабелла. Ей вдруг захотелось поскорее расстаться с обеими и побыть одной. – Этот клуб будто бы создан для вас, – продолжала трещать Клэр. – Не понравится – тут же уйдем! Тем более, мы еще не обмыли твой новый костюм. – Она подмигнула Арабелле и решительно вышла из «деймлера».

Они оказались в просторном, вычурно оформленном холле клуба. Пересекая его, Арабелла время от времени вздрагивала, натыкаясь в царившей здесь полутьме на какие-то странные группы обнаженных женских манекенов. Да и полумрак был слишком уж нарочитым – тут и там были пристроены разнообразные ночники: в форме мерцающих рыбок, струящегося потока, полузакрытого цветка, но ярче других выделялась украшенная синей татуировкой женская грудь, сосок которой служил выключателем.

– Это еще что? – Арабелла подошла ближе и нажала на кнопку-сосок: свет замигал.

– Идем дальше? – улыбнувшись, спросила Клэр.

Они вошли в следующий зал.

На пороге Клэр задержалась:

– Имейте в виду: у нас только танцуют и обмениваются впечатлениями. Все остальное – потом и не здесь.

«Кто бы говорил!» – Арабелла все-таки ужасно злилась на Клэр, которая додумалась притащить на фуршет свою ирландку.

Взяв за руку молчавшую Эммелину, она вошла в зал.

Здесь тоже была полутьма, из которой им навстречу вышли двое – то, что это девушки, Арабелла узнала лишь тогда, когда Клэр назвала их по именам, попросив «Диану и Сьюзи» найти для них столик получше. Те повели их в сторону какого-то круглого желтого сияния. Когда троица, сопровождаемая странными спутницами с гладко выбритыми головами, выщипанными бровями и отсутствующими ресницами, подошла поближе, Арабелла увидела небольшую круглую эстраду. Она находилась ниже уровня пола, и, чтобы спуститься на нее, надо было, видимо, спрыгнуть вниз – никаких лестниц Арабелла не разглядела.

Звучала экзотическая, лунная музыка, которая не то чтобы усыпляла, но, казалось, вводила окружающих в транс – все, кто был в зале, самозабвенно покачивались, вместе с сидящими на светящемся изнутри круге бритоголовыми существами, одетыми в глухие, телесного цвета трико. Но вот они поднялись и начали сложный, вызывающе-странный танец, который возбуждающе контрастировал с неприступностью их одеяний. Отсутствие волос на голове и лице, бесполость туго обтянутых тел, экспрессивные, ничего не напоминающие движения – все это делало их похожими на инопланетян, занимающихся любовью.

Свет, идущий снизу, неестественно освещал всех посетительниц клуба – с любопытством озираясь по сторонам, Арабелла успела заметить, что в зале не было ни одного мужчины. Освещение утяжеляло подбородки и бедра, увеличивало носы и делало то, что принято называть нижним бельем, полноценной частью костюма.

«Странное заведение, – подумала она и аккуратно вскарабкалась на высокий стул. – Если бы я знала, какое здесь освещение, надела бы брюки».

Но стоило Арабелле перестать думать о том, как она выглядит, происходящее стало понемногу захватывать ее. Все вокруг – экстравагантный антураж, девушки-маски в зале и представление, разыгрываемое на сцене, – было похоже на кабаре. Не хватало только той бесшабашной атмосферы и всеобщего разбитного веселья, то есть того, за что она и любила время от времени бывать в кабаре. Здесь, напротив, посетители сидели с настолько серьезными лицами, что казалось: все они посвящены в нечто такое, такое…

Оглядываясь по сторонам, Арабелла не находила слов, которые могли бы описать то, что происходило вокруг. Ясно было одно: все окружавшие ее женщины чувствовали себя по меньшей мере утонченными участницами какого-то совершаемого в этих стенах таинства… Наверное, таинства телесной любви.

И только осознав это, Арабелла поняла, наконец, куда привела их Клэр и о чем предупреждала при входе.

И, будто бы дождавшись, пока эта догадка посетит Арабеллу, Клэр склонилась к ним с Эммелиной и прошептала: