Кроме того, его чарующее заклинание, похоже, не подействовало на Оофоон вовсе. И его зеркальные подобия тоже не одурачили аболета: Оофоон явно могла видеть сквозь иллюзию, раз сумела выбрать настоящего Фарона и поразить его с помощью магической бусины. Она дразнила его, когда говорила правду, зная, что скоро он будет уязвим, как летучая ящерица в паутине.

Вылетев из ниши, Оофоон устремилась к беспомощно висящему Фарону. Широко разинув челюсти, она всосала мага в пасть. У Фарона, все еще оглушенного силой взрыва, не было сил даже для того, чтобы вскрикнуть, когда челюсти захлопнулись. Тьма окутала его, и острые как бритва зубы вонзились в его тело.

Халисстра стояла под трофейным деревом, [1] поднеся к губам рукоять поющего меча. После того как две ночи назад она одолела фазового паука, жрицы позволили ей оставить себе и сломанный меч, и щит, и кольчугу Сейилл. Еще ей вернули знак ее Дома — который Халисстра, вместо того чтобы приколоть к пивафви, засунула в карман — и другие ее магические кольца и вещи. Снова к ней вернулась ее лира, хотя у Халисстры не было никакой охоты пользоваться ею, как и другими предметами из Подземья, которые она отложила прочь. Вместо этого она упражнялась с поющим мечом, и пальцы ее летали над отверстиями, когда она пыталась подобрать мелодию, соответствующую по настроению заснеженному лесу и облакам, лениво плывущим в вышине, белым и легким, будто волосы.

Рилд сидел неподалеку на бревне и точил свой короткий меч. Хотя он выбрал место в глубокой тени, но все же щурился от утреннего солнца. Он привалился спиной к большому валуну под пологом ветвей, нависающих почти над самой его головой. Он явно все еще опасался открытого пространства, когда над головой не было ничего, кроме неба.

Мало-помалу неритмичное «вжик… вжик-вжик… вжик…» точильного камня Рилда начало действовать Халисстре на нервы и заставило ее опустить поющий меч.

— Рилд, — раздраженно бросила она, — если уж тебе надо заниматься этим здесь, то не мог бы ты по крайней мере делать это в такт музыке?

Удивленный, Рилд оторвался от своего занятия.

— Ладно, — отозвался он. Выбравшись из-под нависающих ветвей, он вогнал меч обратно в ножны. Хмуро глядя в лес, он спросил: — Как долго ты намерена еще оставаться тут?

— Десять дней, месяц… год, если понадобится, — ответила Халисстра. — Пока я не узнаю всего, что могу, о служении Эйлистри.

— Ты имеешь в виду — всю жизнь, — кисло заметил Рилд.

— Возможно, — пожала плечами Халисстра и добавила: — Ты же знаешь, что тебя никто не заставляет оставаться. Можешь возвращаться в Мензоберранзан, или попробовать найти Квентл и прочих, или отправляться хоть в Абисс, если угодно.

Рилд упрямо глядел на нее.

— Я хочу остаться с тобой.

Видя выражение его лица — люди назвали бы это любовью, — Халисстра остыла.

— Я рада, — ответила Халисстра. — И не только за себя, но и за тебя тоже. Темная Дева примет тебя, если только ты этого захочешь. Эйлистри сможет открыть тебе радость, которой ты никогда не знал. Мы, дроу, слишком долго сидели взаперти в Подземье, и теперь мы занимаем принадлежащее нам по праву место под солнцем — и удержим его, если понадобится, силой наших мечей.

Рилд не ответил, лишь взглянул на трофейное дерево. Проследив за ним, Халисстра увидела, что он смотрит на глубокую нишу в стволе, где одна на другой покоились две головы. Это были черепа с несколькими уцелевшими прядями черных волос. У верхнего черепа не хватало нижней челюсти. По виду они были человеческие, но челюсти нижнего черепа слегка выдавались вперед и клыки были великоваты. Вид их, казалось, смущал закаленного воина, что было странно, поскольку Рилд в бытность свою Мастером Оружия в Мили-Магтире, несомненно, видывал куда более ужасные вещи.

Рилд отвел взгляд.

— Почему Эйлистри? — спросил он. — Почему не Кайрансали, не Селветарм? Его верность, по крайней мере, достойна уважения. Или ты думаешь, что воитель Ллос разделил участь своей госпожи?

— Селветарм по-прежнему охраняет Ллос, — ответила Халисстра. — Вараун не сумел победить его.

Рилд приподнял брови:

— Откуда ты знаешь?

— Вчера ночью Улуйара со жрицами пели песнь-заклинание. Они смогли заглянуть в глубины Абисса, и Улуйаре удалось мельком увидеть камень, которым запечатан храм Ллос. Перед ним сидел Селветарм в облике паука, раненый, но по-прежнему при мече и булаве. Возможно, он победил Варауна — или просто заставил второго бога отступить на время. Улуйара едва успела разглядеть все это, прежде чем вода в ее сосуде закипела.

Рилд тихонько выругался.

— Прошлой ночью? — переспросил он. — Так вот что это было за пение. Почему ты мне не сказала раньше?

Халисстра пожала плечами:

— А что бы это изменило? Ты ведь не собираешься бежать с докладом к Квентл?

Рилд кисло улыбнулся.

— Нет — даже если бы захотел, — ответил он. — Она обозвала бы меня дезертиром и натравила бы на меня своих змей. Я был бы мертв прежде, чем успел бы хоть слово сказать в свою защиту. И все же мне хотелось бы, чтобы ты держала меня в курсе. — Он помолчал и нахмурился. — Откуда Улуйара узнала, что храм Ллос запечатан?