В 1807 году в Париже сапожник Пико из города Нима пил в кабаке своего земляка Лупиана с другими земляками и хвастал богатой невестой. Лупиан, имевший виды на нее же, предложил приятелям донести, будто Пико английский шпион. Пико арестовали; лишь в 1814-м он, превратившийся в старика, вышел из тюрьмы. Там он ухаживал за итальянским священником, который перед смертью завещал ему клад: Пико клад нашел, вернулся в Париж и узнал, что его посадили земляки и что невеста вышла за Лупиана. Он обдумал месть, одного убил и занялся Лупианом. От первого брака у Лупиана осталась дочь; тип, подосланный Пико и выдающий себя за миллионера, женился на ней, а оказался каторжником; дом и кабак Лупиана сгорели; его сын сел в тюрьму; его жена умерла от горя; Пико за деньги купил у него дочь; от несчастий Лупиан почти обезумел — и тогда Пико ему открылся и убил. Но тут другой земляк, Аллю, узнавший, кто он такой, похитил его и морил голодом и жаждой, требуя платить миллионы за кусок хлеба, но в приступе раздражения убил, а под конец жизни продиктовал этот рассказ священнику. Все даже круче, чем в романе…

На сей раз Дюма и Маке начали с очного совещания. Перенесли действие в современность — как считают некоторые исследователи, чтобы подчеркнуть, что за политику любого могут посадить бессудно, как и при Наполеоне, а может, просто следуя примеру Сю. Придумали несколько любовных линий и массу персонажей. Пощадили бывшую невесту героя, детей Морсера, а главное, до неузнаваемости переделали героя — в данном случае о «соавторстве» Пеше не может быть речи именно потому, что его персонаж не имеет с графом Монте-Кристо ничего общего. Э. М. Драйтова: «Итак, Эдмон Дантес стал орудием Провидения. Чем же он отличается от своего прототипа Пико, остающегося обычным мстителем? Почему Дантес оказывается неподсуден и неприкосновенен при свершении своего возмездия, тогда как Пико убивает, но гибнет сам? Подсознательно человек, сравнивающий два сюжета, ощущает, что Пико получил по заслугам, а Монте-Кристо не должен нести наказание за свои действия, хотя они тоже привели к гибели почти всех его обидчиков. А дело вот в чем. Будь Дантес похож на Пико, он стал бы неумолимым Роком, он не оставил бы своим врагам возможности найти причину своих несчастий, лишил бы их свободы выбора: изменить свою жизнь либо разрушить себя окончательно. Монте-Кристо не решает судьбу своих обидчиков, он предоставляет им возможность либо превысить предел нарушений, либо изменить себя. Не Дантес убивает своих врагов, а их привычная логика действий… Граф Монте-Кристо только предельно ужесточает ситуацию выбора, в которой Кадрусс должен решить, грабить ли, Морсер — обманывать ли… Они не видят выбора, не делают его и потому гибнут». (А раскаявшийся в конце концов Данглар остался жить.)

По замыслу Дюма, роман должен был начаться со знакомства графа с Альбером де Морсером, а предыстория даваться в пересказе: удивительно, как тут не сработало его театральное чутье — загнать в пересказ самые ударные сцены! Дело спасло умение Маке правильно спроектировать роман; он сказал соавтору, что начинать нужно с начала. «Весь вечер, всю ночь и утро я думал о его замечаниях, и они показались мне настолько справедливыми, что под конец совсем вытеснили мой первоначальный замысел. И вот когда Маке на следующий день зашел ко мне, он увидел, что роман разбит на три четко разграниченные части: Марсель — Париж — Рим. В тот же вечер мы совместно с Маке набросали план первых пяти частей… Все остальные, хотя и не были разработаны в деталях, были в общем ясны… Я полагаю, что он проделал работу соавтора…»

Итальянский писатель Итало Кальвино утверждает, что роман написал Фиорентино. Эта точка зрения была распространена и при жизни Дюма и Маке — обоим приходилось отбиваться. Маке — Полю Лакруа: «Возможно, он (Фиорентино. — М. Ч.) посылал Дюма какие-либо сведения об Италии, но никогда не участвовал в работе над романом; я написал план и вместе с Дюма работал над каждой главой, за исключением истории бандита Луиджи Вампо». Дюма: «Почему тогда не заявить, что я написал „Божественную комедию“? У меня столько же прав на нее, как у Фиорентино на „Монте-Кристо“: он его читал». Дюма бывал в Италии и писал о бандитах еще до знакомства с Фиорентино, но даже если тот сообщил какие-то сведения, считать его соавтором так же нелепо, как назвать соавторами знакомых Дюма: врачей — на том основании, что в романе прекрасно (как отмечают современные медики) описаны болезни (в частности, инсульт), или психиатра Моро де Тура, в 1844 году основавшего в Париже «Клуб гашишистов», который Дюма посещал, что дало ему возможность описать наркотические галлюцинации. (Клуб представлял собой не наркопритон, а литературно-художественный салон, его самыми активными членами были Готье, Нерваль, Бодлер. Бальзак и Гюго туда ходили, но гашиш не пробовали. Дюма пробовал, но не увлекся: он берег здоровье.) Подчеркиваем еще раз: мы считаем Маке и отчасти Куртиля соавторами Дюма потому, что они не просто «дали сведения», а написали тексты.

Вторую часть «Мушкетеров», «Дочь регента» и «Монте-Кристо» Дюма писал летом 1844 года. В Париже его «доставали» — актрисы, начинающие драматурги, кредиторы, — и он искал где потише. В конце мая он был в городке Сен-Жермен-ан-Ле в 20 километрах от центра Парижа, с 1837 года туда ходили поезда — удобно, близко, похоже на Вилле-Котре: провинциальная жизнь, старый королевский замок, лес. Дюма снял коттедж «Вилла Медичи», столовался в ресторане при отеле «Павильон Генриха IV». Понравилось, решил остаться навек: 16 июня купил три гектара леса в Порт-Марли, деревне на полпути от Сен-Жермена до Парижа. Архитектору Ипполиту Дюрану рассказал план: вокруг дома — парк с буйной неподстриженной зеленью, всюду фонтаны. Дюран сказал, что почва глинистая — Дюма велел копать, пока не дойдут до туфа. Это упрямство ему дорого обойдется. Сам дом он представлял «замком в стиле Возрождения»: три этажа, 15 комнат, башенки, на крыше — лес флюгеров, на фасаде — медальоны с изображением великих писателей. В 200 метрах от замка — павильон, окруженный рвом, с подъемным мостиком и смотровой площадкой; на кладке выбиты названия книг хозяина. Всюду камины, доспехи, старинное оружие, роспись — кошмар пуриста, вкус у Дюма был не лучше, чем у Иды Ферье или Бальзака. На это великолепие планировалось потратить 48 тысяч франков. Да хоть и больше — не вопрос. Теперь он богат. Жюль Жанен: «Дюма пишет том в неделю и за неделю зарабатывает 8 или 10 тысяч франков. Вот что значит быть гениальным человеком! Добывать деньги».

Новый дом — новая подруга: Селеста Скриванек (1825–1910), племянница известной актрисы Эжени Скриванек, играла в театре Бомарше, амплуа — травести, похожа на девочку, музыкальная, не бог весть какого таланта, но неглупая. Он устроил ее в театр «Пале-Рояль», дома поручал секретарскую работу — справлялась не хуже мужчин. 10 августа он повез ее на две недели в Трувиль, с ними поехал Маке — работать над «Монте-Кристо». Это единственный роман, написанный Дюма и Маке в полноценном соавторстве с ежедневным обменом мнениями, и потому лучший (с профессиональной точки зрения): пропорционально и безошибочно спроектированный, мощно и элегантно исполненный. Соавторы узнали друг друга ближе; увы, Маке не оставил вразумительной характеристики Дюма, но тот Маке охарактеризовал («Из Парижа в Кадис», 1846): «Он, будучи, вероятно, человеком, работающим больше всех на свете, если не считать меня, мало бывает на людях, мало себя показывает, мало говорит; это строгий и в то же время яркий ум… У него невероятно сильная воля, и если, поддаваясь первому порыву, он инстинктивно проявляет чувства, то сразу, будто стыдясь того, что ему кажется слабостью, недостойной мужчины, загоняет их в темницу своего сердца, словно учитель, поймавший бедных маленьких прогульщиков… Этот стоицизм придает ему нечто вроде нравственной и физической несгибаемости, которая наряду с преувеличенными представлениями о верности входит в число двух его недостатков — других я у него не знаю».

«Монте-Кристо» начал публиковаться в «Дебатах» 28 июня 1844 года (завершился 12 августа 1845-го) и вызвал еще больший ажиотаж, чем «Мушкетеры». Все говорили о Дюма, ему приписывали книги, к которым он не имел отношения, как, например, «Подлинные парижские тайны», переводной с английского роман о сыщике Видоке. (У нас в 1990 году вышел роман «Последний платеж», якобы принадлежащий Дюма: Эдмон Дантес приезжает в Россию и узнает, что его однофамилец убил Пушкина; многие купились на мистификацию автора В. А. Лебедева.)

С сентября у Дюма-старшего поселился двадцатилетний Дюма-младший — раздумавший эмигрировать, начавший писать (опубликовал первый роман «Приключения четырех женщин и попугая» в 1845 году) и переживший связь с куртизанкой Мари Дюплесси. Отец видел ее, не осуждал, как в «Даме с камелиями», сказал, что девушка хорошая, но семьи с ней не получится. 30 августа сын порвал с ней и приехал к отцу. Теперь он отцовский образ жизни не осуждал и с Селестой был в нормальных отношениях (та кокетничала и с ним, в письмах называя себя «мамочкой»). Альфред Летелье и Рускони также жили на «Вилле Медичи», Маке бывал ежедневно. Тишины не получилось, повалили гости. «Начальник железной дороги сказал мне однажды, что я приносил ему 20 000 франков дохода в год… благодаря мне жители Сен-Жермен перестали быть похожими на Спящую красавицу; я внес в город тот дух, что его жители поначалу приняли за разновидность эпидемии лихорадки, наподобие той, которую производит укус неаполитанского паука…» Дюма арендовал театр Сен-Жермен, приглашал туда труппу Французского театра, кормил артистов за свой счет; убытки — чепуха, заработаем! Оформил развод с женой (развод, узаконенный Наполеоном, был запрещен в 1816 году, но дозволялось «раздельное проживание»), подписав 15 октября соглашение: он платит ей тысячу франков в месяц, а также три тысячи в год на содержание лошадей; если она уедет в Италию и оставит ему мебель, он выплатит еще девять тысяч в рассрочку. В обмен на мебель она получала… его дочь Мари. Не знал он, что делать с четырнадцатилетней девочкой. В жизнь на «Вилле Медичи» она не вписывалась. Ида уехала в апреле 1845 года к барону Виллафранка. То, что чужой человек будет воспитывать его дочь, Дюма не смущало: барон был человек неплохой.