Перевернув сумку, Дженнер вывалила все содержимое в шкафчик. На пол вылетели два билета, и она их схватила. Где третий? Что, если третий потерялся? А вдруг она так и не найдет его, и никто не заявит права на джекпот? Как она проживет оставшуюся часть жизни, зная, что, возможно, упустила шанс получить двести девяносто пять миллионов долларов?

«Расслабься. Ты ничего не выиграла». Дженнер никогда не ожидала выигрыша, а билеты покупала ради возможности ощутить легкое волнение в краткий момент «А вдруг...».

Дженнер набрала полную грудь воздуха и принялась рыться в вещах, облегченно выдохнув, когда недостающий билет оказался у нее в руках. Она сравнила его цифры с цифрами на обрывке газеты и чуть не рассмеялась, когда в лицо ударила реальность. Ни одно из чисел не совпадало. А паники-то было! Только из-за того, что билет не сразу нашелся.

Она посмотрела на следующий билет, потом снова посмотрела. 7, 11, 23, 47... Зрение подводило: никак не удавалось разглядеть оставшиеся числа. Она услышала собственный судорожный вздох. Колени подогнулись, и пришлось опереться на открытый шкафчик. Лотерейный билет выпал из ослабевших пальцев, и Дженнер захлестнула дикая паника, хотя листочек улетел не дальше пола. Рухнув на колени, она схватила билет и снова начала сравнивать числа, тщательно концентрируясь на каждом: 7, 11, 23, 47, 53, 67.

Дженнер проверила обрывок газеты, затем снова, переводя взгляд с него на билет. Цифры не менялись.

– Охренеть, – шептала она, – просто охренеть.

Дженнер аккуратно засунула билет и обрывок газеты в передний карман джинсов, поднялась на ноги, закрыла шкафчик, заперла замок и на негнущихся ногах вернулась на работу, надев робу и колпак. А вдруг ошиблась? Вдруг это какая-то шутка? Она будет выглядеть полной дурой, если кому расскажет.

Завтра она все перепроверит. Может, утром включит новости и услышит, что джекпот уже затребовали, или посмотрит еще раз на билет и увидит, что неправильно прочла какое-то из чисел.

– Ты в порядке? – спросила Марго, когда Дженнер вернулась на рабочее место. – Выглядишь паршиво.

– Так, перегрелась немножко. – Инстинкт требовал таиться даже от такой доброй души, как Марго.

– Да, жара ужасная. Пей воды побольше.

Дженнер каким-то чудом доработала свою смену, кое-как добралась до дома, до боли в руках сжимая руль «Голубого Гуся». Она часто дышала, заглатывая воздух, губы онемели, голова кружилась. Дженнер издала вздох глубочайшего облегчения, когда наконец припарковалась на свой пятачок, выключила фары и заглушила мотор. Двигаясь так, будто сердце не скакало со скоростью сто миль в час, она вышла из машины и аккуратно закрыла «Гуся», поднялась по ступенькам на свое покосившееся маленькое крылечко, открыла дверь и оказалась в безопасности собственного дома. И только заперевшись на все замки, Дженнер вытащила билет и газетную вырезку из кармана джинсов, положила их рядом на кофейный столик и заставила себя вновь сличить числа.

7, 11, 23, 47, 53, 67

Одни и те же на обоих листочках.

Она проверила еще раз, потом еще. Достала карандаш, переписала числа с билета, потом снова сверила их с комбинацией на газетном обрывке. Ничего не изменилось. Сердце заколотилось еще сильнее.

– Охренеть. – Дженнер с трудом сглотнула. – Я выиграла в лотерею.

СПАТЬ БЫЛО НЕВОЗМОЖНО.

Будильник оттикивал предрассветные часы, а Дженнер все шагала взад-вперед, иногда останавливаясь, чтобы снова взглянуть на числа: 7, 11, 23, 47, 53, 67. Цифры ни на обрывке газеты, ни на билете не менялись, как бы часто она ни проверяла. А вдруг в газете опечатка и в следующем выпуске опубликуют верные номера? А может, она свихнулась, раз хочет, чтобы цифры ошибались, но... Боже правый, двести девяносто пять миллионов долларов!

Что ей делать с такой прорвой деньжищ? Вот пять тысяч – это другое дело. С пятью тысячами Дженнер управится. Она даже знает, на что их пустить: выплатить остаток за «Гуся», прикупить шмоток, может, съездить в «Дисней Уорлд» или куда-нибудь в этом роде. Дженнер всегда мечтала скататься в «Дисней Уорлд», как бы слащаво это ни звучало. Пять тысяч – вообще не проблема.

Да хоть двадцать. Или даже пятьдесят тысяч... она, конечно, купила бы новую машину и взяла бы в ипотеку домик – небольшой, чтобы ежемесячный платеж был ей по карману, – пустив остаток суммы на первоначальный взнос. Нет, аренда тоже неплохо – не нужно самой заморачиваться с ремонтом, только вот заставить хозяина что-нибудь сделать – то еще приключение на задницу. Но владеть собственным домом... пожалуй, заманчиво, даже слишком.

Однако выше пятидесяти тысяч начиналась пугающая территория. Дженнер понятия не имела об инвестициях и тому подобной хрени, и, хотя у нее не было опыта обращения со свободными деньгами – существенными свободными деньгами, а не двадцаткой по случаю, – она полагала, что не следует складывать капиталы мертвым грузом в банке. Нужно как-то использовать эти средства, заставить их преумножаться по таинственным законам рынка, пустить в оборот.

Дженнер совершенно не представляла, как это делается. Примерно догадывалась, что такое акции, но ничего не знала об облигациях и с чем их едят. Мошенники и аферисты всех мастей выстроятся в ряд перед ее домом, чтобы наложить лапу на денежки, и первым в очереди будет ее собственный папаша, старина Джерри. А она абсолютно не в курсе, как защитить собственные интересы.

После очередного взгляда на билет к горлу подкатила тошнота. Дженнер бросилась в туалет и долго зависала над старым треснувшим унитазом, даже когда из глотки уже давно выходила лишь прозрачная теплая жидкость. Наконец, несколько раз глубоко вздохнув, Дженнер склонилась над умывальником и поплескала в лицо холодной водой. Потом вцепилась руками в фарфоровую раковину и уставилась на себя в зеркало, зная, что на этот раз отражение ее обманывает. Если верить зеркалу, ничего не изменилось, в то время как изменилось решительно все. И жизнь, в которой она чувствовала себя в своей тарелке, перестала существовать.