Относительно шести серебряных клиньев, обнаруженных в великом троянском сокровище (см. рис. 787–792 в «Илионе»), я уже процитировал пассаж из «Илиады», XXIII. 262–270, чтобы доказать, что мера веса талант была у Гомера очень невелика. Я могу процитировать и другие пассажи поэта, которые говорят нам о том же, таков, например, тот, где каждый из двенадцати «владык», или «судей», и сам царь дарят Одиссею по таланту золота, который упоминается последним в списке подарков [161] . В другом пассаже десять золотых талантов также упомянуты последними в списке подарков, предложенных Менелаю египетским царем Полибом [162] . Однако наиболее убедительным доводом в пользу гомеровского таланта является тот пассаж, где посреди судей кладут два золотых таланта, с тем чтобы их подарили тому, кто произнесет самое справедливое суждение [163] . Среди добычи в Иерихоне в Книге Иисуса Навина (7: 21, 24) упоминается золотой язык [164] * весом 50 сиклей, который не только напоминает нам о форме троянских серебряных клиньев, но также предполагает предмет небольшого размера.

К интересной работе профессора Сэйса об этих шести серебряных клиньях [165] я должен добавить, что древнейшие монеты относятся ко времени не ранее чем VII век до н. э. У древних египтян, как замечает инженер Винер [166] , золото и серебро ценились по весу. Разновесы, использовавшиеся для этих металлов, обычно имели формы животных, и чаще всего – быков или волов; отсюда римское название денег – pecunia, от pecus (скот). Сходным образом значительное число ассирийских гирь имеют форму уток. Однако то, что теория г-на Винера совершенно неверна, доказывает объяснение Фридриха Хультша [167] , к которому привлек мое внимание доктор Дерпфельд: «Еще яснее, чем у греков, мы видим у римлян следы процесса, при котором от древнейшего простого обмена по бартеру они постепенно перешли к использованию чеканной монеты. Точно так же, как и у греков во времена Гомера, вол, а вместе с ним и овца вплоть до позднего периода служили у римлян единицей обмена. Фактически скот был древнейшими деньгами, и, следовательно, римляне не могли выразить в своем языке это понятие лучше, нежели прибегая к слову, производному от pecus [168] . С достаточной определенностью засвидетельствовано, что древнейшие штрафы по закону платились волами и овцами, и только позднее они стали выражаться в чеканной монете» [169] .

Доктор Дерпфельд также привлек мое внимание к весьма интересному рассуждению Фридриха Хультша о таланте у Гомера [170] : «Обычное обозначение основной единицы веса греческой системы – «талант» – происходит от того же корня, что и глагол xXrjvai (терпеть, переносить), и в первую очередь обозначает весы, равновесие и затем также то, что кладут на весы, чтобы их взвесить, количество веса [171] . У Гомера это все еще обозначение небольшого веса золота, количество которого, как было замечено еще в древности Аристотелем и другими авторами, точно определить невозможно. Однако, по результатам современных исследований, весьма возможно, что гомеровский талант идентичен с вавилонско-финикийским весом, который в семитских языках именуется сиклем, действительно, сравнение различных наград, о которых поэт говорит в нескольких пассажах, заставляет нас предполагать, что это был тяжелый сикль золота, удвоенное количество которого в одном случае было установлено как четвертый приз из пяти и половина которого в другом количестве была последним призом из трех [172] . Таким образом, гомеровский талант весил 16,8 грамма (чуть меньше половины тройской унции); он имел обращение в виде обычной формы длинновато-округлого слитка, прототипа древнейшего золотого статера, который чеканился в начале VII века до н. э. в Фокее и других городах Малой Азии. Как мы уже видели, половина его также была в обращении в эпоху Гомера, это был небольшой слиток весом 8,4 грамма, и именно этот вес позднее был введен в обращение Крезом и Дарием в качестве царской монеты. Другой, еще меньший талант, история которого восходит к древнейшим временам цивилизации Западной Азии, по весу равнялся трем статерам, или шести аттическим золотым драхмам (= 26,2 грамма или чуть более 4/5 тройской унции).

У греческих авторов талант впервые упоминается по случаю победы, которую сицилийские греки одержали над карфагенянами при Гимере в 480 году до н. э. и затем часто до II века до н. э. для определения веса золотых почетных подарков или приношений, особенно венков [173] . Они упоминаются комическим поэтом Филемоном [174] примерно в конце IV или в начале III века до н. э., возможно чтобы выразить вес египетского медного таланта. Кроме того, Никандр из Фиатиры, Поллукс и Евстафий дают вес малого золотого таланта как три статера [175] . Последний писатель также называет его македонским, однако почему – неизвестно».

Далее, в храме А были найдены некоторые любопытные предметы из слоновой кости, пять из которых я воспроизвожу на рис. 40–44. Предмет на рис. 40 (было найдено два таких предмета) представляет собой грубо вырезанного лежащего кабана, он очень похож на аналогичную вещь из слоновой кости, воспроизведенную в «Илионе» на рис. 517, которая, как я предполагал в то время, каким-то образом использовалась в ткачестве. Однако теперь я склонен думать, что все эти три лежащих кабана представляли собой рукоятки кинжалов, поскольку именно такое назначение определенно было у двух очень похожих предметов в форме львов, которые находятся в ассирийской коллекции Лувра. Я думаю, что это более вероятно, поскольку задняя часть нашего кабана из слоновой кости, которая здесь разбита, но присутствует на рис. 517 в т. 2 «Илиона», переходит в нечто вроде рыбьего хвоста и имеет вертикальное отверстие и горизонтальную перфорацию.

Рис. 40. Рукоять кинжала из слоновой кости. Масштаб 2:3. Найдена на глубине около 8,5 метра

Рис. 41. Предмет из слоновой кости с пятью шарообразными выступами. Масштаб 2: 3. Найден на глубине около 8,5 метра

Гораздо труднее определить назначение весьма необычного предмета из слоновой кости на рис. 41, который не имеет никаких отверстий и снабжен пятью полукруглыми выступами, напоминающими булки, каждый из которых окружают по кругу две полоски; основание походит на небольшую плоскую лодку. Единственный другой предмет, с которым его можно сравнить, воспроизведен в «Илионе» на рис. 983; он состоит из вещества, которое легче, чем египетский фаянс, и имеет на внешней стороне следы синей краски; на нем девять полукруглых выступов, каждый из которых окружен по кругу двумя канавками; на одном конце у него одно отверстие, на другом – два; с помощью этих отверстий он присоединялся к каким-то другим предметам. Однако данный объект на рис. 41 не имеет никаких отверстий. Тем не менее он мог служить в качестве украшения деревянной шкатулки, поскольку его легко было вставить его в дерево. Относительно предмета, сделанного из белого вещества («Илион», рис. 983), я уже выразил мнение, что он, видимо, является импортным; и конечно, мы можем сказать со всей определенностью, что по меньшей мере материал для него (то есть слоновая кость) был импортирован – видимо, из Египта.

Рис. 43. Небольшая ложка из слоновой кости. Масштаб 2:3. Найдена на глубине около 8,5 метра

Рис. 42. Ручка ножа из слоновой кости в форме ягненка. Масштаб 2: 3. Найдена на глубине около 8,5 метра

Рис. 44. Наконечник стрелы из слоновой кости. Масштаб 3: 4. Найден на глубине около 8,5 метра

Поскольку никаких подобных украшений в Трое больше не встречается, естественно предположить, что они были импортированы уже готовыми. Во всяком случае, этот предмет, а также предметы на рис. 40, 42, 43, 44 живо напоминают нам о следующем пассаже из Гомера:

Рис. 42 – это ягненок из слоновой кости, который, видимо, также был представлен лежащим; однако его ножки, а также задняя часть отломаны. Я не сомневаюсь в том, что, как и предмет, представленный на рис. 40, а также тот, что изображен на с. 56, рис. 517 в т. 1 «Илиона», он также служил ручкой ножа.