Ну, хорошо, первая банка с тушенкой все-таки взорвалась. Откуда мне было знать, что ее нельзя разогревать прямо в банке? К счастью, у нас была еще парочка про запас, так что уже их я открыл и подогрел на сковороде.

— А разве это важно? — спрашивает Джуно, дуя на кусочек говядины, наколотый на вилку. — Ты все равно ни слову не поверишь.

— Так и есть, — отвечаю я, поднимая ложку, чтобы подчеркнуть сказанное, — как бы там ни было, в дискуссионном клубе мне частенько выпадало выступать «адвокатом дьявола», так что я готов отбросить недоверие, если это, во-первых, поможет тебе избавиться от похоронного настроения, и во-вторых, позволит нам свалить подальше от этого жуткого водоема. Он начинает напоминать мне озеро, возле которого обитал Джейсон из «Пятницы тринадцатого».

Я выглядываю из-за костра, вижу на лице Джуно знакомое выражение непонимания и ворчу:

— И зачем я вообще мучаюсь с культурными отсылками?

— Не знаю даже, зачем это тебе? — говорит она. А затем добавляет:

— Я Читала эмоции По вчера в машине.

— Это был последний раз, когда тебе удалось Чтение? — уточняю я, стараясь поддержать разговор.

— Да, хоть и на установление связи ушло много времени, — утверждает она. — Я привыкла делать это мгновенно.

— А когда в последний раз это было мгновенно? — спрашиваю я.

— Когда Читала огонь на горе Рейньер.

— Ладно, — говорю я. — И что же изменилось?

Она безучастно смотрит на меня и качает головой. Я думаю.

— Что на счет Уита? — спрашиваю я. — Когда птица не вернулась к нему, мог он заблокировать твою связь с Йарой?

Я изо всех сил пытаюсь не дать ноткам сарказма проявиться в моих словах. Если она подумает, что я смеюсь над ней, сию же минуту закроется в своей раковине и разговор будет окончен. А моя цель смягчить ее, чтобы мы смогли уехать.

Она ставит миску на землю и задумчиво качает головой.

— Это то же самое, что и запретить мне дышать. «Никто не сможет встать между человеком и Йарой, разве что неверие самих людей». Это точные слова Уита, — говорит она.

Я снова чувствую к ней жалость. Она реально верит во всю эту чушь. Меня захлестнуло желание взять ее за руку и сказать, что все хорошо. Ей просто промыли мозги, и чем дальше она от этих фанатиков-хиппи, тем лучше для нее.

— Ну, тогда, возможно, ты сама блокируешь связь? — предполагаю я, немножко гордясь собой, за то, что вошел в суть дела этой сектантской ереси. — Может, теперь, вне влияния Уита и отца, ты начинаешь сомневаться в их учении. Что более чем разумно, учитывая вранье о Третьей Мировой и все такое.

Я лишь пытаюсь извлечь логические выводы из ее абсолютно нелогичных убеждений, но она выглядит так, словно я ее только что ударил.

— Или, может быть, дело вообще не в этом, — я осторожно строю догадки, — может, чем дальше ты от своей земли, тем слабее связь с Йарой?

Закрыв глаза, она мотает головой, мол «да что ты вообще можешь об этом знать?».

— Йара не только на Аляске. Она повсюду.

Джуно встает и, обхватив себя за талию, начинает ходить туда-сюда возле костра.

— Что ты там говорил о сомнениях? — произносит она, наконец. — В этом есть определенный смысл. Проблемы с Чтением начались после того, как я узнала, что Уит сотрудничает с похитителями моей общины. Его откровенная слежка подтвердила мои подозрения…если мне вообще нужны были дополнительные доказательства.

Она трет пальцами лоб:

— Думаю, это определенно можно привязать к тому моменту, когда я окончательно утратила доверие к нему. И да, я также засомневалась в его учении.

Я спрашиваю:

— У вас в общине были детские книжки?

Она смотрит так, словно у меня выросла еще одна голова.

— Клянусь, это имеет отношение к делу, — уверяю я.

— Да, у нас было небольшое собрание книг для детей.

— А книга про Питера Пэна была? — спрашиваю я.

Она кивает и морщит бровь, гадая, к чему я веду.

— То, что ты рассказываешь, похоже на историю Вэнди и ее братьев, которые летали с помощью волшебной пыльцы. Они должны были верить, иначе не смогли бы летать.

Джуно кивает, сохраняя обиженное выражение.

— Наверное, ты прав, — признает она. Громко вздыхает, поворачивается в сторону леса и, оглядываясь, говорит, — спасибо за ужин. Мне нужно прогуляться и обдумать это.

Ворон видит, что она уходит, и, вспорхнув, садиться к ней на плечо, как бешеная дрессированная мартышка.

Что касается меня, то я сижу, смотрю на костер и думаю о том, каким приятным человеком она оказалась. И что она начинает по-настоящему мне нравиться. Иначе, почему бы я откладывал звонок отцу всякий раз, когда имел доступ к телефону? Потому, что сейчас мне хорошо. Я получаю удовольствие.