Шрифт:
– Nem, – ответил О’Рурк. – Sajnalom. Kerem beszel angolul?
Золотые зубы сверкнули.
– Да… да, я говорить английский… Dobroy. Добро пожаловать.
Акцент Чоабы напомнил Кейт старый фильм с Белой Лугоши. Чтобы немного встряхнуться, она потерла щеку.
– Воевода Чоаба, – начала Кейт, – отец Янош объяснил, чего мы хотим?
Цыган слегка нахмурился, глядя на нее, а потом снова вспыхнули золотые зубы.
– Хотим? Igen! Да… вы хотеть попасть в Румыния. Вы приехать из… Egyesult Allamokba… Соединенные Штаты… и ехать Румыния. Nem?
– Да, – ответила Кейт. – Завтра. Воевода Чоаба нахмурился еще больше.
– Hetfo, – пояснил О’Рурк. – Завтра. В ночь на понедельник.
– Ага… hetfo… да-да, мы переходить завтра ночь… понедельник. Это есть… это все… как вы сказать?… договорились. – Цыган повертел пальцами перед своим лицом. – Sajnalom… мой сын, Балан… он говорить английский очень хорошо, но он… бизнес. Да?
Кейт кивнула.
– О цене мы уже договорились?
Воевода Чоаба с прищуром посмотрел на нее.
– Кеrеm?
– Mennyibe kerul? – спросил О’Рурк, изобразив красноречивый жест пальцами. – Penz.
Цыган широко развел руки, как бы сметая что-то в воздухе. Потом поднял палец и показал его Кейт.
– Ezer… вы. – Теперь он показал палец священнику. – Ezer… вы.
– По тысяче с каждого, – сказал О’Рурк.
– Американские доллары США, наличными, – добавил воевода Чоаба, тщательно выговаривая каждый слог.
Кейт кивнула. Именно такую сумму накануне называл отец Янош О’Рурку.
– Сейчас, – сказал цыган, сверкнув зубами. Кейт медленно покачала головой.
– Двести с каждого из нас сейчас, – сказала она. – Остальное – когда мы встретим нашего друга в Румынии.
В глазах Чоабы зажегся огонек.
– Ketszaz ejszakat… м-м-м… сегодня ночью, – сказал О’Рурк. – Nyolcszaz on erkezes. О’кей?
Кейт протянула конверт с четырьмя сотнями. Цыган взял его ловкими пальцами и спрятал под тулуп, даже не заглянув внутрь. Блеснуло золото зубов.
– О’кей.
Затем он извлек из-под тулупа карту и разложил ее на скамье. Кейт и О’Рурк придвинулись ближе. Толстый палец цыгана ткнулся в Будапешт и пошел вдоль железной дороги в юго-восточном направлении. Его голос при перечислении населенных пунктов вдоль маршрута звучал гипнотически-ритмично, как молитва. Кейт закрыла глаза и прислушалась к этой молитве в пропитанной ладаном темноте собора.
– Будапешт… Уйсас… Сольнок… Бекешчаба… Лёкёш-хаза…
Она почувствовала, как по ноге волной прошла дрожь, когда цыган вновь ткнул пальцем в карту и повторил:
– Лёкёшхаза…
Глава 23
О «Восточном экспрессе» Кейт знала из книги Агаты Кристи и многочисленных фильмов: отделанные бархатом интерьеры, изысканный вагон-ресторан, повсюду роскошные светильники и элегантные, но таинственные пассажиры.
Таким был «Восточный экспресс», но только не этот.
На будапештский Восточный вокзал они с О’Рурком прибыли задолго до отправления семичасового поезда. Огромный навес из стекла и металла, под которым царила суматоха и гулко разносились звуки, напомнил Кейт гравюры с изображениями железнодорожных станций прошлого века. Как выглядит Северный вокзал в Бухаресте, конечной точке их маршрута, Кейт помнила, поскольку в мае прошлого года была там с другими сотрудниками ВОЗ, чтобы документально подтвердить наличие сотен беспризорных детей, живущих в разбитых ящиках и выпрашивающих подачки у вечно спешащих пассажиров.
В «Ибусе», венгерском бюро по иностранному туризму и путешествиям, они с О’Рурком предварительно заплатили за два купе первого класса в этом самом «Восточном экспрессе». Но оказалось, что они могут претендовать лишь на одно купе, а «первым классом» называлось тесное, неотапливаемое пространство с двумя полками и грязной раковиной, надпись на которой предупреждала, что вода – если она есть – представляет опасность и пить ее нельзя. Места же хватало только для того, чтобы О’Рурк присел на низкую раковину, пока Кейт усаживалась на полку, причем их колени почти соприкасались. Но они не жаловались.
Поезд тронулся вовремя. Пока проезжали по Будапешту, они молча смотрели в окно, потом миновали ровные ряды домов сталинских времен на окраине, скудно освещенные дома из шлакоблоков в пригороде, после чего поезд помчался на юго-восток уже в полной темноте. В плохо подогнанных окнах свистел ветер, и им пришлось закутаться в верхнюю одежду.
– Я забыл взять еду, – посетовал священник. – Виноват.
Кейт подняла брови.
– Разве здесь нет вагона-ресторана?
Несмотря на все убожество «купе первого класса», она еще не рассталась с надеждой на изысканный ужин среди чистых скатертей и фарфоровых ваз со свежими цветами.