Примерно в половине шестого утра хирурги вышли из операционной. Они сообщили отцу, что отделили от моего черепа фрагмент кости и зашили его в брюшную полость. У нас не принято, чтобы доктора давали пространные объяснения родственникам больного, и отец робко осведомился:

– С вашего позволения, я хотел бы задать глупый вопрос. Как вы думаете, она выживет?

– Медицина не относится к точным наукам. Два плюс два не всегда здесь равняется четырем, – ответил полковник Джунаид. – Мы сделали все, что могли. Теперь надо ждать.

– Простите, но у меня еще один глупый вопрос, – не отставал отец. – Зачем вы зашили ей кость в брюшную полость?

– Месяца через три мы ее достанем и поместим на место, в череп, – пояснил доктор Мумтаз. – Это же элементарно.

Следующее утро принесло хорошие вести. Я смогла двигать руками. Три ведущих хирурга провинции специально прибыли в госпиталь, чтобы меня осмотреть. Они заявили, что полковник Джунаид и доктор Мумтаз великолепно справились со своей работой и операция прошла успешно. Но, по их мнению, меня надо было держать в состоянии искусственной комы, потому что, если я приду в сознание, внутричерепное давление возрастет.

Пока я находилась между жизнью и смертью, движение Талибан официально признало свою ответственность за покушение на меня. Однако боевики отрицали, что причина покушения заключалась в моей правозащитной борьбе.

– Да, мы стреляли в нее. Так будет со всяким, кто выступает против нас, – заявил Эхзанулла Эхзан, спикер талибов. – Малала стала нашей мишенью, потому что играла важную роль в распространении неверия. Несмотря на свою юность, она пропагандировала на пуштунских землях западный образ жизни. Она выступала против Талибана, потому что все ее симпатии принадлежали Западу. Президента Обаму она называла своим кумиром.

Отец знал, на что намекает спикер талибов. После того как год назад мне присудили Национальную премию мира, я дала множество телеинтервью. В одном из них меня спросили, есть ли у меня любимые политики. Я назвала Хана Абдулу Гаффара Хана, Беназир Бхутто и Барака Обаму. Я много читала о жизни американского президента и восхищалась тем, что молодой афроамериканец из небогатой семьи сумел осуществить все свои мечты и амбиции. Но образ США, сложившийся в Пакистане, был однозначно негативным и вызывал ассоциации только с атаками беспилотников, секретными рейдами на нашу территорию и агентом ЦРУ Раймондом Дэвисом.

Спикер Талибана заявил, что Фазлулла приказал убрать меня на встрече, которая состоялась два месяца назад.

– Каждый, кто поддерживает правительство в борьбе против нас, умрет от наших рук, – заявил он. – Так было и так будет. Скоро мы нанесем удары по новым мишеням.

Он сообщил также, что они пользовались услугами двух жителей долины Сват, которые собирали сведения обо мне и о маршруте моих передвижений. Нападение было совершено возле армейского контрольно-пропускного пункта намеренно, чтобы показать, что Талибан не боится армии.

Утром после операции в госпитале поднялась суета – сестры наводили чистоту, врачи переодевались в новую форму. Вскоре прибыл главнокомандующий армией генерал Кайани.

– Весь пакистанский народ молится за вас и вашу дочь, – сказал он моему отцу.

Я познакомилась с генералом Кайани в 2009 году, когда он приезжал в долину Сват на митинг против талибов.

– Я счастлива, что армия сделала свое дело и прогнала талибов прочь, – сказала я на этом митинге. – Теперь осталось только поймать Фазлуллу.

Мои слова были встречены овациями. Генерал Кайани подошел ко мне и отеческим жестом положил мне руку на голову.

Полковник Джунаид доложил генералу о результатах операции и о планах дальнейшего лечения. Генерал Кайани сказал, что мои томографические снимки необходимо отправить за рубеж, чтобы получить консультацию тамошних специалистов. После его визита в палату, где я лежала, перестали допускать посетителей, опасаясь, что они занесут инфекцию. Но все равно люди продолжали приходить: Имран Хан, игрок в крикет, ставший видным политиком; Миан Ифтихар Хуссейн, министр информации нашей провинции и ярый противник талибов, которые застрелили его единственного сына; премьер-министр нашей провинции Хайдер Хоти, с которым я встречалась на ток-шоу. Никого из них ко мне не допустили.

– Мы верим, что Малала будет жить, – сказал Хоти людям, собравшимся у госпиталя. – Ей еще многое предстоит сделать.

Около трех часов дня из Равалпинди прибыли на вертолете два британских специалиста – доктор Джавид Кайани и доктор Фиона Рейнольдс. Оба работали в клиниках Бирмингема и приехали в нашу страну, чтобы консультировать армейских хирургов, осуществлявших первую в Пакистане программу по трансплантации печени. Пакистан – страна шокирующей статистики, и не только в сфере образования. Около 15 % пакистанских детей больны гепатитом, причем заражение нередко происходит в медицинских учреждениях вследствие использования инфицированных шприцов. Смертность от заболеваний печени в Пакистане очень высокая.