Это были учащиеся Джамия Хафса, самой большой женской медресе в Пакистане, которая являлась частью Лал Масджид – Красной мечети в Исламабаде. Мечеть была построена в 1965 году и получила название благодаря своим красным стенам. Всего несколько кварталов отделяло ее от парламента и штаб-квартиры Пакистанской межведомственной разведки. Многие государственные чиновники и военачальники ходили молиться в эту мечеть. При мечети работали две медресе, для мальчиков и для девочек. В течение многих лет в мужской медресе набирали и готовили боевиков, сражавшихся в Афганистане и Кашмире. Руководителями ее были два брата, Абдул Азиз и Абдул Рашид. Медресе являлась крупнейшим центром пропаганды идей бен Ладена, с которым Абдул Рашид познакомился в Кандагаре, когда посещал муллу Омара. Братья были знамениты своими вдохновенными проповедями. У них было множество почитателей, число которых многократно возросло после событий 11 сентября. Когда президент Мушарраф дал согласие помогать Америке в «войне с терроризмом», мечеть стала центром протеста против политики правительства. Когда в декабре 2003 года в Равалпинди на Мушаррафа было совершено покушение, в результате которого погибло несколько солдат охраны, Абдул Рашид был обвинен в участии в заговоре. Следствию удалось доказать, что взрывчатые вещества, которые использовали террористы, хранились в мечети Лал Масджид. Но, несмотря на это, через несколько месяцев Абдул Рашид был оправдан.

В 2004 году, когда Мушарраф направил войска в Федерально управляемые племенные территории, начав с Вазиристана, братья возглавили кампанию, которая объявила эту акцию антиисламской. У них был свой сайт в Интернете и собственная радиостанция, на которой они, подобно Фазлулле, вели вещание.

Примерно в то же время, как талибы вошли в долину Сват, девушки из медресе при Красной мечети устроили в Исламабаде настоящий беспредел. Они врывались в дома, где, как они считали, находились массажные салоны, похищали женщин, которые, по их утверждениям, были проститутками, громили магазины CD и DVD, устраивая костры из дисков. Талибан забывает о том, что женщинам следует быть тише воды ниже травы, если это нужно для достижения определенных целей. Глава женской медресе, Умме Хасан, жена старшего брата, Абдула Азиза, хвасталась тем, что убедила нескольких своих учениц стать террористками-смертницами. При мечети действовал свой собственный суд, осуществлявший правосудие в соответствии с законами ислама. Братья утверждали, что к учреждению этого суда их вынудила полная несостоятельность государственной системы судопроизводства. Их люди похищали полицейских и громили правительственные здания.

По всей вероятности, правительство Мушаррафа не знало, что делать со всем этим произволом. Между армейским руководством и мечетью существовали слишком прочные связи. К середине 2007 года люди стали опасаться, что боевики захватят столицу. Это казалось невозможным – в отличие от всей прочей страны, Исламабад всегда был спокойным местом, где царили покой и порядок. В конце концов вечером 3 июля началась осада мечети. Ее окружили вооруженные армейские отряды и танки. Электричество во всем районе было отключено, улицы погрузились в темноту, которую разрезали лишь вспышки взрывов и автоматные очереди. Военные сделали несколько пробоин в стенах, окружающих мечеть, и открыли минометный огонь, а также огонь с вертолетов. Используя громкоговорители, они приказали девушкам – учащимся медресе – сдаваться.

Помимо студентов, в мечети находились боевики, имевшие опыт сражений в Афганистане и Кашмире. Вместе с учащимися медресе они забаррикадировались в бетонных бункерах, завалив входы мешками с песком. Встревоженные родители девушек собрались на улице вокруг мечети. Они разговаривали со своими дочерями по мобильным телефонам и умоляли их прекратить сопротивление. Девушки отвечали, что предпочитают погибнуть, ибо учителя объяснили им: нет ничего прекраснее участи мучеников за веру.

На следующий вечер из мечети вышла небольшая группа девушек. Среди них прятался Абдул Азиз, одетый в паранджу и женское платье. Его дочь вышла вместе с ним, но жена и младший брат остались в осажденной мечети вместе со студентами, решившими сражаться до конца. Военные и боевики, находившиеся в мечети, время от времени обменивались автоматными очередями. Помимо автоматов, у боевиков были самодельные взрывные устройства, сделанные из бутылок из-под спрайта. Осада закончилась 9 июля, после того, как один из командиров правительственных войск был убит снайпером, расположившимся на вершине минарета. Это вывело военных из терпения, и они начали штурм.

Хотя операция была проведена с большим шумом, ее назвали операция «Тишина». Никогда прежде столица Пакистана не видела таких жарких битв. Военные в течение многих часов обыскивали все помещения мечети. Наконец они обнаружили бункер, где скрывался Абдул Рашид и его сторонники, и уничтожили их. К вечеру 10 июля операция была закончена. Количество убитых превышало сто человек, причем среди них было множество подростков. Газеты публиковали шокирующие фотографии – мертвые тела в лужах крови, посреди битого стекла и обломков. Все мы с ужасом следили за этими трагическими событиями. Некоторые учащиеся медресе были родом из Свата. Никто не мог понять, как подобное могло случиться в самом центре столицы. Как можно было разрушить мечеть? Для нас всех мечеть являлась святым местом.

Штурм Красной мечети сделал сватских талибов еще более агрессивными. 12 июля – я хорошо запомнила дату, потому что это был день моего рождения, – Фазлулла выступил по радио, и речь его была полна ярости. Он проклинал тех, кто штурмовал мечеть Лал Масджид, и призывал отомстить за смерть Абдул Рашида. В заключение он объявил войну пакистанскому правительству.

Ситуация становилась все напряженнее. Фазлулла был полон решимости воплотить свои угрозы в жизнь. Поддержка, которой пользовалось движение Талибан, после штурма мечети Лал Масджид лишь усилилась. Через несколько дней талибы напали на армейскую колонну, двигавшуюся в направлении долины Сват, и убили тринадцать солдат. Протест против действий правительства охватил не только Сват. Свое недовольство выражали племена, населявшие район Баджаур, резко возросло количество террористов-смертников. Лишь один луч надежды сиял во мраке – стало известно, что Беназир Бхутто возвращается в Пакистан.

Американцев очень тревожило, что их союзник генерал Мушарраф не пользуется в Пакистане популярностью и не способен оказать эффективное сопротивление Талибану. Они предложили генералу план разделения власти, согласно которому он должен был снять военную форму и стать штатским президентом, которого поддерживает партия Беназир Бхутто. Чтобы заручиться этой поддержкой, он должен был снять с Бхутто и ее мужа все обвинения в коррупции и провести выборы. Никто не сомневался, что в результате выборов Бхутто станет премьер-министром. При этом ни один из жителей Пакистана, включая моего отца, не верил, что этот план сработает. Мушарраф и Беназир слишком сильно ненавидели друг друга.

Беназир покинула страну, когда мне было всего два года, но отец много рассказывал мне о ней, и теперь я с нетерпением ожидала ее возвращения. Мысль о том, что премьер-министром Пакистана снова станет женщина, приводила меня в восторг. Благодаря Беназир девочки, подобные мне, смогли мечтать о том, чтобы стать политиками. Она служила нам вдохновляющим примером. Люди связывали с ней надежды на конец диктатуры, для всего мира она стала символом зарождающейся в Пакистане демократии. Беназир была единственным политическим лидером, открыто выступающим против боевиков, она даже предложила помощь американцам в поимке бен Ладена.