Сейчас Володя водил ручным металлоискателем дольше, чем когда досматривал других пассажиров, – он надеялся ещё что-то уловить. Но тщетно. Только ненависть и высокомерное презрение, поскольку в мыслях ясно мелькнуло словечко «недочеловеки».

Володя выпрямился и усиленно потёр нос.

– Чихнуть хочется, – признался он.

– Или выпить, – подхватил мужчина и улыбнулся. Но улыбка его больше была похожа на оскал.

Мужчина, явно довольный, что прошёл досмотр, направился к выходу, а Володя немного расслабился. Похоже, фигурант вычислен.

Но не тут-то было. Через десяток человек прошёл ещё один субъект, и Володя понял, что чем сильнее у человека эмоции – страх, ненависть, тревога, тем отчётливее можно воспринять его мысли и на большей дистанции.

Мужчина вида был благообразного, однако мысли людоедские: «Москали поганые! Крым под шумок в свои загребущие руки прибрали! Нет, дело Бандеры и Шухевича не умерло! В Питере настоящих украинцев много, только москали их гнобят. Вот из них и завербую себе команду, а то и сотню».

Володя удивился, но вида не подал, а снова усиленно потёр себе нос, причём, делая это, старался поворачиваться в разные стороны, чтобы его жест увидели все, кто должен был это сделать. Теперь он уже не расслаблялся.

В очереди было ещё с полсотни пассажиров. Предпоследним шёл мужчина, худощавый, дёрганый какой-то. Он не стоял на месте, какая-нибудь часть его тела всё равно находилась в движении. Он то ухо теребил, то ногой постукивал, то локтем дёргал, то головой по сторонам вертел. Этим он и привлёк к себе внимание. Когда его начали досматривать, Володя явственно прочитал его мысли: «Буду ждать этого крысёныша утром у квартиры. Как выйдет, нож всажу в брюхо, пусть медленно подыхает. Братву обокрал, такое не прощают. А ведь деньги наверняка в квартире, в банк нести побоится».

Володя и сейчас подал условный сигнал.

Капитан Гнибеда стоял в отдалении с безразличным видом, как будто дожидался своего поезда. Он увидел третий за сегодня условный сигнал и на мгновение в удивлении приподнял брови.

Когда пассажиры закончились, Володя направился в подсобку.

– Что-то вы, Владимир Анатольевич, сегодня усердствуете, – встретил его Гнибеда и демонстративно вытащил из кармана цифровой диктофон:

– Слушаю.

И Володя подробно, слово в слово пересказал всё, что его насторожило в этих пассажирах.

– Богато! – подвёл итог Гнибеда. – Первый, похоже, наш фигурант, второго не ждали, не исключено – националист из выкормышей Яроша, а третий – чистой воды уголовник. За всеми «топтуны» ушли. Они люди опытные, не упустят.

– На сегодня всё?

– У нас ещё два поезда – по нечётным дням на один поезд больше.

– Вы же говорили, что «топтуны» ушли…

– Это уже моя забота. Двое ещё есть, на худой конец сам пойду.

Володя не чувствовал себя в привычной обстановке. Он считал, что поможет выявить приезжего фигуранта и на том его помощь закончится. Скорее бы! Нарушился привычный уклад жизни, о личной жизни вообще лучше не вспоминать. Но, скорее всего, сегодня последний день.

Но, видно, удача сегодня отвернулась от него, больше ничего интересного не было, и микроавтобус отвёз Володю домой.

Он вымылся, позавтракал. После тесного общения с массой людей он чувствовал себя разбитым. Но и чувство облегчения было: свою работу он выполнил. Всё, с поездами покончено.

На службу Володя явился в приподнятом настроении. День прошёл успешно: он сделал сложную операцию. Однако когда вышел на улицу, настроение мгновенно испортилось – у входа опять его ждал знакомый микроавтобус.

Капитан открыл дверцу и приветливо замахал рукой.

Володя подошёл, поздоровался.

– Я думал, мы расстались, – не скрыл своего огорчения Володя.

– Как бы не так, помощь ваша нужна.

– Опять поезда?

– Нет. Уголовника полиции сдали, они им занимаются. Двое других уже у нас, но молчат.

– А вы им – скополаминчик в вену!

– Они же после него дураками будут. А нам надо всё вытянуть: связи, людей, задание.

– Вы не запамятовали, что я работаю в медицине, а не в вашей конторе?

Гнибеда хохотнул:

– Не забыл! Но подполковник Толмачёв уж очень просил.

– У меня личная жизнь кроме работы есть. Вернее, она была, пока на вокзале пассажиров досматривать не начал. Хорошо хоть, знакомые или пациенты не видели.

– Доктор, мы теряем время.

– У вас есть свои специалисты, полиграф, в конце концов, у вас приличные зарплаты. Нет желания, простите. – И Володя взялся за ручку двери, собираясь выйти из микроавтобуса.

– Доктор, если сказали «А», то надо говорить «Б». Вы не патриот.