Иври-сюр-Сен, рядом с Мезон-Альфором.

Именно там нашли мальчика с запиской Валери Дюпре в кармане.

Выйдя на улицу, Белланже стал прослушивать сообщение на мобильнике. Шарко глубоко вздохнул, выпустив из себя облако пара, и машинально двинулся по дорожке. Он думал о Чернобыле, о своих находках на «Куртизанке», об этих нелюдях, творящих зло, — каждый на свой лад. Откуда в них это стремление заставить другого страдать, стремление убивать себе подобных? Когда все это кончится? Он шел, чувствуя себя попавшим в какую-то адскую спираль, из которой не вырваться. И понимая, что втянул за собой в эту спираль и Люси…

Комиссар вдруг осознал, что идет один, остановился, обернулся. Белланже стоял на прежнем месте, рука с мобильником безжизненно повисла, взгляд был удивленный и печальный.

Шарко вернулся:

— Что случилось?

Белланже, явно ошарашенный чем-то сказанным ему в телефонном разговоре, откликнулся не сразу.

— Я… я поеду с тобой в аэропорт встречать Люси…

Шарко почувствовал, как заколотилось у него сердце:

— Да что случилось-то?

— Шарк, а разве Люси была знакома с Глорией Новик?

— Нет, я никогда даже и не рассказывал ей о Глории. С чего бы?

— Баскез оставил мне сообщение. Они только что закончили проверку отпечатков, найденных в квартире Глории Новик. Пальчиков там полно — на кухонном столе, на мебели в комнате, на входной двери, некоторые принадлежат жертве, большая часть — неизвестным лицам, но есть и десятки… — Он с трудом сглотнул. — Десятки отпечатков Люси.

Штаб-квартира ассоциации «Солидарность с Чернобылем» находилась в самом центре Иври, на улице Гастона Монмуссо. Дом уютно расположился между детским садиком и площадкой с качелями и горками, на стоянке перед ним собралось с десяток машин.

Зал оказался похож на командный пункт: посредине — длинные столы со стульями вокруг них, стопки бумаги, графики, схемы, развешенные по стенам, непрерывно трезвонящие телефоны и люди, снующие во всех направлениях. Большие плакаты с картинками иллюстрировали деятельность ассоциации: системы организации перевода и переписки, порядок приема детей с Украины, продовольственная помощь, съемки фильмов. Шарко заметил в уголке пожилую пару и рядом с ними — маленького беленького мальчика, которому муж и жена все время улыбались. Ребенок самозабвенно играл с пожарной машиной, глаза его излучали счастье, у комиссара сжалось сердце от этого зрелища, и он поспешил переключиться на сотрудника, который только что к ним подошел, — темноволосого мужчину с «конским хвостом».

— Чем могу вам помочь?

— Мы ищем Арно Ламбруаза.

— Это я.

Белланже незаметно для окружающих показал служебное удостоверение:

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, есть здесь какое-нибудь тихое место?

Ламбруаз поморщился, отвел посетителей в закуток при кухне и закрыл за собой дверь:

— В чем дело?

— Мы расследуем исчезновение вот этого ребенка, и у нас есть все основания думать, что он прибыл во Францию с группой на прошлой неделе.

Ламбруаз взял у капитана полиции снимок, всмотрелся. Шарко наблюдал со стороны, не переставая думать об отпечатках Люси, обнаруженных у Глории.

— К нам не поступало жалоб ни от одной из семей, в которых гостят наши подопечные, — сказал наконец Ламбруаз. — Вы же прекрасно понимаете, как мы боимся, что кто-то из детей пропадет, и как бдительно следим за ними. Нет, никто не терялся, иначе мы были бы в курсе. — Он еще раз пригляделся к мальчику на фотографии. — Да… на первый взгляд лицо незнакомое, но я же не помню всех наизусть… Подождите пару минут, возьму списки — проверим.

Он отошел и почти сразу же вернулся с большой папкой в руках.

— Какие у вас отношения с Лео Шеффером? — спросил Белланже.

— С Лео Шеффером? Очень хорошие отношения и при этом вполне деловые. Он всегда встречает и провожает вместе с нами украинские автобусы, специально приходит поздороваться и попрощаться с ребятишками, и это всегда минуты высокой человечности… Ну а кроме того, мы видимся на совещаниях, вот, пожалуй, и все.

Ламбруаз принялся медленно перебирать бумаги в папке, просматривая заключенные в прозрачные файлы листки с фотографиями и данными на каждого ребенка, документы.

— Здесь наша последняя по времени группа. Восемьдесят два ребенка из бедных деревень Украины. Они приехали на двух автобусах.

— А по каким критериям вы отбираете детей? Почему приехали эти, а не другие?

— Наши критерии? Хм… Ну, во-первых, мы никогда не отбираем кандидатов в одной деревне дважды, и это позволяет дать шанс как можно большему количеству детей. Во-вторых, все ребятишки из очень-очень бедных семей… Что же касается окончательного отбора… Чаще всего детей отбирает сам месье Шеффер.