— Сегодня суп из устриц. Пробовала суп из устриц, что готовит Жоржета?

— Всё, что готовит Жоржета, изумительно. — Зачем весь этот никчёмный разговор? Но нет, не стоит торопиться. Майкл чувствует себя с ней слишком неуютно. — Поездка в Батон-Руж удалась?

— Да, — лицо просияло. — Я сделал это для Дина Фостера. Помнишь, он подал в суд за то, что его раба запороли до смерти?

— Да, — быстро ответила Викки.

— То же случилось у него в Батон-Руж. Там он выиграл, хотя многие возмущены. Это должно быть важным пунктом для здешнего разбирательства.

— Ты смог получить письменные показания? У тебя есть, что взять в суд?

Майкл слабо улыбнулся. Часть юридического языка просочилась и в её лексикон.

— Я привёз папку, полную доказательств о случае в Батон-Руж. Это бомба.

Вошёл Эмиль с тарелкой супа, который Викки съела, не ощущая вкуса.

Только когда Эмиль подал настоянные на коньяке персики и кофе, Викки смогла собрать всю храбрость, чтоб попробовать поговорить.

— Майкл, я должна объяснить…

— Ты ничего не должна объяснять, — перебил он.

— Не правда. Ты попал в ситуацию, которая показалась тебе не такой, какой была на самом деле. Алекс… — она заколебалась, подыскивая слова. — Алекс был… у него были проблемы, не могу сказать, какие, Майкл, не предав его доверие. Он… теперь в порядке, но он должен сам рассказать, когда будет готов. Я близка Алексу, но только как невестка. Ничего больше, Майкл. Поверь. Я действовала как друг Алекса.

— Викки… — Майкл наклонился вперёд. — Я должен был знать.

— Маста Майкл. — Викки вздрогнула от несвоевременно прервавшего их Эмиля. Голос серьёзен. — Приехал Эндрю, хочет с Вами поговорить.

Майкл был недоволен таким появлением без приглашения, но понимал, что присутствие Эндрю игнорировать нельзя.

— Пусть войдёт, — приказал он. Взгляд быстро встретились с глазами Викки, зная, что она разделяет его беспокойство.

Эндрю, извинившись, поспешил войти в комнату.

— Маста Барт просит Вас немедленно ехать домой. На плантации Фремонта случилось что-то ужасное.

Майкл отодвинул назад кресло.

— Эндрю, что случилось?

— Точно не знаю, са', - грустно сказал он. — Думаю, мятеж.

— Тебе лучше остаться здесь, Викки.

— Майкл, нет! — Она встала. — Пожалуйста, позволь поехать с тобой.

— Викки, там может быть опасно.

— Майкл, я хочу быть с тобой. — Она подошла и встала рядом.

Майкл поколебался, затем снова обратился к Эндрю.

— Что в Эдеме?

— В Эдеме всё нормально, са', - ответил Эндрю с едва заметным упрёком, — за исключением маста Барта, он совершенно расстроился. Они с маста Алексом достали ружья и сидят в галерее. Но в Эдеме ничего не случится. В Эдеме такого никогда не было.

— Викки, кто тебя привёз? — спросил Майкл.

— Сет.

— Эндрю, скажи Сету, пусть готовится к отъезду в Эдем. И пусть держится около нас, ясно?

— Да, са'.

Через несколько минут они сидели в экипаже. Ходившие время от времени разговоры про восстания на Юге казались такими далёкими. Бен однажды рассказывал о женщине, убитой собственными рабами; но кто мог бы сказать такое о рабах Эдема и даже допустить такое?

— Майкл… — обратилась Викки, когда они выехали из города и во всю прыть помчались в благоухающую ночь. В голосе слышалась тревога. — Как думаешь, что случилось на плантации Фремонта?

— Даже думать не хочу, — тревожно признался Майкл. — Восстания — это то, чего больше всего боятся плантаторы Юга. Но в Эдеме всё будет нормально, — пообещал он. — Не волнуйся.

— Знаю, — быстро сказала Викки.

— Мы не боимся наших негров, но рабы соседей нас беспокоят. Я не побоялся бы остаться один в Эдеме, даже если в радиусе сорока миль нет ни одного белого. В Эдеме я чувствую себя в такой же безопасности, как в лондонском Тауэре.

— Но ведь у Фремонта что-то случилось, — напомнила Викки.

— Подозреваю, что отношения между Фремонтами и их рабами в корне отличаются от отношений между большинством семей Юга и их неграми, — прямо сказал Майкл. — Ты встречалась с Фремонтами. По-настоящему сильных восстаний не было с 1823 года. В позапрошлом году ходили слухи о восстании рабов на всём Юге. Большинство оказались ложными. Но из-за них было убито много невинных негров. Весь ужас восстаний в том, что в большинстве южных штатах приняты законы, запрещающие обучать рабов чтению и письму. Они не смогут понять книг аболициониста.