– Это же сестра ваша, младшая, я вспомнил!

– Она давно умерла.

Женщина опять замолчала, предоставив ему самостоятельно выходить из ситуации. И Славик, наконец, собрался с силами, чтобы задать главный вопрос: в чем же его вина?

– В чем же моя вина, Августа Игнатьевна? Тут, знаете, так случилось… В общем, мне нужно все знать.

– Вины вашей нет никакой. Я когда увидала вас… Славик… я перепугалась страшно. Не могла поверить, что это случайное совпадение. И уговорила себя, что вас – нет. Но в первый миг… Знаете, я решила, что это онвсе подстроил.

Славик вжался в кресло. «Да она, может быть, того… От возраста и одиночества это бывает».

Женщина рассмеялась низким, хрипловатым смехом заядлой курильщицы.

– Нет-нет. Я из ума еще не выжила. Хотя… разве все мы… – рукой с сигаретой она указала в окно, на противоположные дома. – Разве все мы не сумасшедшие, если живем, как ни в чем не бывало. Ну, так вот… Я, когда вас увидела, подумала, что онспециально нас собирает вместе, чтобы наблюдать за нами было удобнее. Что он держит нас на всякий случай. И, значит, все годы, что я с мужем по военным городкам и местным и гэдээровским моталась, следы, так сказать, заметала, – все насмарку. Знаете, я ведь и замуж за военного вышла, потому что боялась, защиты искала. Я и не любила его совсем, прости меня, Господи… И вот как-то все забываться стало. Да и сама жизнь на коду пошла. А тут – вы.

– Да кто же «он», Августа Игнатьевна?!

– Кто он? А соседа нашего помните?

Славик покачал головой. От той квартиры он помнил темный коридор со шкафами, кухню и ангела…

– Соседа из угловой комнаты не помните? У него еще жена и дочка были, которых он прятал от жильцов.

– Постойте… Это который босиком ходил?

– Тот самый.

– Он в рыбпромхозе каком-то работал, кажется… Я подслушал, случайно, у меня там укрытие было…

– Помню. Рядом с его дверью. Я сама там иногда пряталась.

– Я слышал, как он жене своей говорил, что рыбу динамитом глушили, потому что планы большие «спущены». Это тогда меня поразило.

– Рыбу… Смешно.

– Боже мой! – Славика аж подбросило. – Глушили! Я ведь только что прочитал…

– Вы дедушку моего помните?

Славик зажмурился и увидел в конце коридора, в солнечном квадрате дверного кухонного проема, высокую статную фигуру.

– Про него соседи говорили «из благородных»…

– Еще бы… Дед мой Императорское училище правоведения закончил, служил в Департаменте полиции… Он был хорошим адвокатом. А соседа нашего он сразу вычислил. Бабушке назвал его «гнидой энкавэдэшной», а уж она, перед смертью, мне рассказала… И ведь мог же дед после переворота уехать, и семью увезти, но не уехал. Наверное, когда заштатным юрисконсультом на «Красном треугольнике» пришлось дорабатывать, сто раз пожалел. А про соседа нашего я от деда только одну фразу слышала. Презрительную такую: «Этот, из пожарных рекрутированный».

– Почему «из пожарных»?

– Пожарная охрана в ведении НКВД находилась. А в начале тридцатых кадров уже не хватало. Вот и набирали…

– А как же он деда вашего не… того…

– Я думаю, боялся.

– Разве такое возможно?

– Холопское нутро. Значит, все возможно. Боялся и только злее делался.

– Но как же эта история со мной связана?

– Как с вами личносвязана, я не знаю. Но однажды ночью, поздно, вся квартира спала уже, а я вышла в коридор. Мне в туалет надо было. И вдруг дверь вашей комнаты тихо-тихо так, как в страшном каком-нибудь сне, открывается, и я на пороге вижу соседа. Я испугалась, потому что мы нос к носу оказались, и глаза у него были такие… бешеные, охотничьи…

Сердце у Славика подпрыгнуло к самому горлу и перед глазами закрутились яркие огоньки.

– А в руках у него что-то было?..

– Не знаю. На нем бурка была. Он в кухне еще хвастался, что на юбилей ему подарили. В самые холода он ее дома носил. Не помните? С приподнятыми такими, острыми плечами…

– Так вот оно что… Это, значит, в ту ночь было, когда я ангела видел… Так это я эти плечи спросонок за сложенные крылья принял!.. О-о-о-й! Да что же это такое… – Славик закрыл лицо руками. – А я-то всю жизнь думал, что ко мне ангел прилетал… – Он пригнул голову к коленям и сидел, тихо покачиваясь.

– Ангел… Он схватил меня за волосы и впихнул в шкаф. Я не помню уже, чей это был шкаф. Там шуба висела. Так он меня лицом в эту шубу. Я задыхаться начала, давлюсь, полный рот мокрой шерсти… И он так, руками, больно, по моему телу, как при обыске… По груди, и между ног… А я же девочка совсем, тринадцатый год. Успела подумать, что теперь всё, пойду в канал топиться… А он: «Только пикни кому-нибудь, что меня видела. Я с тебя глаз спускать не буду. Всю твою жизнь. Так и знай».

Она замолчала, вытерла уголки глаз ладонями, взяла из пачки следующую сигарету.