Сан Фран соорудил себе новую свалку, а старую, всю в белесых потеках пережженного магния, по приказу мэрии стыдливо залили пенобетоном. Муниципально-подрядная компания по сбору мусора тихо прекратила свое существование, на смену ей пришла новая контора.

Пентагон отстегнул Университету некую солидную сумму вроде бы как в виде компенсации за сгоревший корпус, но, по слухам, вояки просто заткнули ученым глотки.

То, что осталось от Келли, похоронили в запаянному гробу на Арлингтонском кладбище в Вашингтоне – со всеми почестями, полагающимися герою-агенту, отдавшему жизнь на поприще борьбы за свободу демократии.

Дело Слоана в ФБР аккуратно спустили на тормозах.

Адреналин напряжения иссяк.

Пора расставаться.

Спаситель Сан Франа, опираясь на стену, по-стариковски осторожно ковылял к палате Кристы.

Несколько дней после возвращения к жизни Майкл все еще пытался анализировать происшедшее, теребил Барлоу звонками, приставал к Кристе с расспросами о Хольмгрене. Она наглухо замыкалась, угрюмо сдвинув брови. В итоге Сато смирился с тем, что ему не удастся найти концов. После нескольких маловразумительных бесед с Чаудхари, который был скользким, как угорь, детектив осознал, что Уолден тоже не был вершиной пирамиды; может быть, был близок к ней, но все же…

Однако изворотливый Чаудхари открыл Сато тайну появления «Кассио» на городской свалке – скорее всего, в благодарность (или в обмен?) на разгадку секрета шести букв. В один из вечеров он подвел все еще шатающегося от болезни детектива к окну и указал рукой на восток, в сторону залива.

– Вам никогда не доводилось бывать на верфях Хантерс Пойнт, на окраине нынешней свалки?

Сато кивнул головой. Еще бы. Он вспомнил вспышки рвущихся бомб, и чувство тогдашней роковой беспомощности снова окатило мозг.

– Мало кто знает, что верфи в свою бытность сообщались с Оклендской базой ВМС – под проливом – двумя потайными тоннелями, по которым ходили составы, перевозящие вооружение и бронелисты с базы на верфи…

Сато застыл соляным столбом. Некоторое время он обдумывал сказанное полковником. Тот терпеливо ждал. Наконец детектив понял, зачем Чаудхари сказал об этом. На время Сато позабыл о боли в животе, о дрожащих от слабости ногах… В нем проснулся азарт сыщика, но Чаудхари так же хладнокровно погасил его, сказав:

– Не ломайте себе голову, Сато. Это – максимум того, что я могу вам сказать. Никого не интересует, переселился ли гриб по туннелям на свалку самостоятельно, в силу тупой человеческой халатности, или ему помогли … Политика – странноватая вещь, знаете ли. Кто знает, случилось ли что-нибудь в этом роде, если бы не сооблазн Сан Франа отколоться… Впрочем, я и так сказал вам больше, чем собирался. Желаю скорейшего выздоровления! – Полковник козырнул и сверкнул напоследок диковатым цыганским глазом:

– Последнее: вы сделаете благо всем… себе в первую очередь… если оставите в покое все, связанное с «Кассио»… Навсегда.

…Теперь Сато брёл к Кристе по полутемному коридору, и в мозгу тяжелым свинцовым шаром каталась уверенность в том, что пора поставить точку.

Все. К чертям собачим. Забыть Слоанов, Шрума, Наоми…

Чаудхари, наверное, напел то, что надо тому, кому надо, потому что Барлоу, позвонивший вчера Сато в госпиталь, был напуганно-официален: о детективе уже справлялись по линии Департамента Юстиции. Какое-то опереточно-специальное задание – не то в Европе, не то в Японии…

Его почетно выпроваживают из страны, понял Майкл.

Взять бы Кристу и махнуть отсюда к…

Мысли разом вздыбились и беспорядочно осели, когда он увидел безвольно-серое лицо Кристы. Она сидела на кровати, в бессильном неверии глядя на проекцию тридивизора. Переведя взгляд на Майкла, Криста ничего не сказала. Ее глаза были раскрыты до таких пределов, что Сато молча подошел и с силой прижал голову Кристы к груди, отвернув от изображения.

В нем, подергиваясь в такт лихорадочным перемещениям камер испуганных операторов, толпа молодняка – человек триста, не меньше – остервенело атаковала небольшой кордон полицейских, прикрывавшихся от нападающих пластиковыми щитами. Еще через несколько мгновений толпа с ревом поглотила островок из черных мундиров.

Голос дикторши вне проекции взволнованно частил:

«…в последние несколько часов остается предельно напряженной. Никто из местных властей не берется прокомментировать, что же послужило поводом для совершенно дикой и разнузданной вспышки насилия в Саус Падре, небольшом городке на границе с Мексикой, городке, всегда радушно открывающем свои рестораны и гостиницы для традиционной ежегодней весенней встречи студентов, „спринг-брэйка“. Впервые за последние пятьдесят лет проведения спринг-брэйка на этом полуострове в результате спонтанно возникшего бунта имеются жертвы. По неподтвержденным данным, число погибших уже перевалило за две сотни, причем жестокость, с которой полиция, студенты и многие местные жители нападают друг на друга, не поддается разумному объяснению. Люди на улицах ведут себя как маньяки, которых ничто не может остановить…»