Стол с компьютером. Комп древний, «Ишии», но мощный. Неясно, почему феды не забрали его утром. Впрочем, понятно почему. Сато вспомнил тираду Барлоу об окружном прокуроре. Без санкции прокурора – шиш…

Контрактный лингвист. Тихий, скромный парень со сломанной мечтой. А почему, собственно, он должен был мечтать о колледже? Может, как раз наоборот? Может, он мечтал о карьере феда, недаром же он подал заявление на место контрактника почти сразу же после окончания школы?

Почему его взяли в ФБР? Он ведь был пацан пацаном, ни зрелости, ни опыта… Вот Сато, к примеру, ни за какие коврижки не пошел бы работать в ФБР, даже если бы его упрашивали.

Он натянул резиновые перчатки, запустил комп. Ну да, вход с паролем, как и предполагалось. Сато достал из кармана мини-диск с программой для взлома. Через минуту на экране замелькали названия последних документов, с которыми работал Слоан – возможно, незадолго до смерти…

Контрактные лингвисты были своего рода париями в чрезвычайно сложной структуре ФБР. К примеру, на них не распространялись стандартные для других работников агенства льготы – медицинская страховка, пенсионный фонд… Зарплата у них зависела от выработки, то есть для того, чтобы сносно зарабатывать, они должны были грызть землю. Во многих случаях ФБР нанимало эмигрантов второго поколения. Так было меньше проблем с допуском, вдобавок, такие контрактники не кочевряжились в скользких ситуациях, когда нужно было слегка прикрыть глаза на прогулку по тонкой линии, разделяющей закон и его нарушение.

Лингвисты работали переводчиками документов и звуковых материалов (записи «с подсадного», дистанционное подслушивание с «лопухом» – сверхчувствительным микрофоном, прослушивание телефонных разговоров и прочие невинные шалости). Иногда их привлекали для участия в прямых переводах – на допросах, на очных ставках. Но в подавляющей массе работа контрактного лингвиста была нудной, малооплачиваемой, канцелярской работой, о которой нельзя даже было рассказать своей девчонке – с тем, чтобы получить лишний балл в попытке залезть ей под юбку.

Экран застыл. Список документов насчитывал около двадцати файлов. Некоторые из них были черновиками.

Вот это, похоже, куда более интересное: «Burmа_235.doc».

В пояснениях к файлу значилось: «Протокол допроса м-ра Бходавадьхя Чанг, арестованного по подозрению в организации преступной схемы сбыта наркотиков в штатах Техас, Колорадо и Калифорния…»

Казенные фразы протокола.

«…в дознании участвовали: специальный агент Роберт Спенглер (ФБР), специальный агент Дарвин Гэммонс (АНБ), адвокат задержанного Руди Спейсек… …задержанному были предъявлены… …в ходе дознания задержанный признал… схема сбыта вовлекала преступную группировку Мара Сальва-39, состоящую из нелегальных эмигрантов, выходцев из Сальвадора…»

Сато придвинулся к монитору.

«…новое сильнодействующее наркотическое вещество, обладающее действием, сравнимым по интенсивности с крэк-кокаином колумбийской поставки образца 92–93 годов… …своеобразный эффект зависимости… …наркотик, по признанию м-ра Б. Чанга, не поставлялся обычными путями…»

Скрип, скрип, тишина, скрип…

Сато выключил монитор и по-кошачьи отпрянул от стола, встав за косяком двери. «Глок» привычно холодил ладонь. Хорошо, что на втором этаже сумрачно – жалюзи на окнах, похоже, не открывались целую вечность. А-а-а, черт, зеркало на стене напротив входа…

Силуэт в проеме двери.

Длинные руки, тонкие кисти.

– Питер, не бойся, – негромко обронил Сато.

Силуэт исчез.

– Питер, это я… Мы разговаривали сегодня утром. Меня зовут Сато. Вспомни мой голос… – Сато осторожно выглянул за косяк, держа пистолет наизготовку.

Парень втиснулся в угол между ванной и спальней. Его била сильная дрожь. Сато посмотрел вниз, через перила – никого, похоже, Питер пришел один. Лет двадцать-двадцать два по виду, впрочем, у шизофреников внешность часто обманчива. Длинные темные волосы. Впалые щеки. Громадные, как у лемура, глаза кажутся черными в темноте.

– Как ты сюда попал? – спросил Сато, избегая прямого вопроса «Зачем пришел?», который мог запросто выбить малого из колеи.

– Я… Я не знал, что ты здесь. Ты не ушел, как все остальные. Почему?

Парень ответил вопросом на вопрос – признак того, что он адекватно оценивает ситуацию. Это уже хорошо. Сато убрал пистолет в кобуру.

– Нет, я уходил, но потом вернулся. Я забыл… – Сато оглянулся. – Забыл свою ручку. – Он шагнул назад к комнате с компьютером, стараясь не поворачиваться к Питеру спиной. – Она осталась там, на столе. А ты? Ты часто приходишь к Джереми?

– Каждый вечер. Мы с ним играем. Он много знает… знал, – поправился Питер и сжал голову руками. – Ему не было больно, правда? – с надеждой спросил он, неожиданно схватив Сато за рукав.

– Нет-нет, конечно же, нет! – Сато попытался высвободиться, но в худых руках Питера оказалось неожиданно много силы. – Пойдем вниз… Попить хочешь? – Он не был уверен, что в холодильнике у Слоана остались сок или кола.

– Ага, пойдем! – зубы Питера сверкнули в полутьме коридора. Тиски на руке Сато ослабли.