Шрифт:
За окном шумел город. Но это была не Москва. Незнакомые контуры зданий, непривычные марки машин, вывески, рекламы то ли на немецком, то ли на голландском (я не силен в языках)… И вообще там была ночь, море огней, и падал дождь И смотрели мы на город не со второго этажа, а сильно выше. Все это было уже слишком. Удивляться не осталось сил. Нога болела, рука ныла, голова кружилась.
– Я могу позвонить? – нарушил я молчание первым.
– Отсюда – нет.
– А откуда? – я начинал злиться.
Честно говоря, я ожидал, что он ответит мне: «Откуда оттуда? Это же видеоокно. Иллюзия». Но он сказал другое.
– Из Копенгагена? Пожалуйста. Только смысла никакого. Видите, со временем неувязка… Вы и жену-то дома не застанете. Или застанете, но вместе с собой.
И нога, и рука – все заболело у меня с новой силой. И голова заболела тоже.
– Тогда отпустите меня, пожалуйста.
– Куда?
– Домой, разумеется. Я сам возьму такси.
– Разумеется, домой… – повторил Сергеев раздумчиво.
Потом достал из кармана трубочку, вытряс на ладонь пару ярких капсул и откуда-то из компьютера извлек стакан воды.
– Нате, выпейте для начала. Чего мучиться-то?
Я покорно выпил. Мне было уже все равно. И тут же почувствовал, как до дрожи щекотно из тела стали вылезать пули. Одна за другой они упали на пол, а ранки стали на глазах рубцеваться.
– Понимаете, – сказал Сергеев, – я как раз думаю над тем, как вас отправить домой.
– А что, я не могу просто выйти обратно и уехать?
– Можете. Но только мы с вами в Дании, и времени уже чуточку многовато.
– Сколько?! – я в ужасе посмотрел на часы.
Прошло всего двадцать шесть минут.
– Не берите в голову, – сказал Сергеев. – Здесь уже поздний вечер. К сожалению. По московскому времени. А вам еще два часа лету. Погодите минутку.
Он набрал какой-то номер и заговорил по-датски. Или по-немецки. Выслушал ответ. И отключился.
– Слушайте меня внимательно. Примерно через час вас отвезут в аэропорт. А в Москве, в Шереметьеве-два наш человек будет ждать вас на красном «фольксвагене». Запишите номер. Он доставит вас к дому минут на пятнадцать – двадцать позже того момента, когда вы из дома вышли. Ничего быстрее и проще предложить вас не могу. Извините.
– А как же на границе? – задал я самый важный для гомо советикуса вопрос.
– Я подготовлю вам документы, успокойтесь. Примите душ. Расслабьтесь. Я распоряжусь, чтобы вам принесли одежду, что-нибудь поесть, выпить, если хотите… Ну, и для дома. Куда вы там шли?
– В булочную, – сказал я быстро. Так что, если не трудно. Хлебушка не забудьте.
– Не забуду, – улыбнулся он. – Идите мойтесь.
Когда я вернулся в комнату, Сергеев снова разговаривал с кем-то через компьютер. На этот раз по-русски.
– Почему не уложились, может мне объяснить?
– Да пойми ты, дорогой мой, все очень сложно.
– Это слова. Давай конкретно. Буш дает добро?
– Буш дает. И Коль, и даже Тэтчэр…
– С кем напряженка? С Ельциным?
– Ну, конечно, с Ельциным.
– Сто ж, не впервой, прорвемся. Удачи тебе.
Я понял, что услышал не совсем то, что не надо было слышать.
– Товарищ Сергеев!
Обращение прозвучало ужасно нелепо. Он обернулся. Лицо его было усталым и печальным.
– Товарищ Сергеев, те, в машине, хотели меня убить. А вы?
– А я не хочу. Почему я должен вас убивать? Потому что вы слишком много знаете? Вот бандитская логика! Но я-то не бандит! Я не боюсь разоблачения. Ну, расскажите вы про все. Кому расскажете? Жене? Жене, конечно, расскажете. А еще кому? Милиции? КГБ? Газетчикам? Телевидению? Ну, подумайте сами.
Я подумал и понял: не расскажу. И спросил:
– А вы кто? Пришельцы?
– Сами вы пришельцы! – обиделся Сергеев. – Мы тут живем раньше вас.
– Так, значит, вы боги?
– Господи, кто такие боги? Могу вам признаться честно: нет, это не я сотворил этот нескладный мир. Какие еще вопросы? У вас до отъезда двадцать минут.
– Вы управляете миром?
– Нет.
– Но вы держите его под контролем?
– Да, насколько это возможно. Так делают все, у кого есть власть.
– Но вы не даете миру погибнуть?
– Вы правильно понимаете наши цели.
– Так вы можете гарантировать, что мир не погибнет?
– Гарантию, молодой человек, может дать только страховой полис.