– Слишком поздно, – отозвался я.

– Ведь это живые люди!

Я улыбнулся:

– Уже нет.

Я вновь сосредоточился на экране, наслаждаясь последними мгновениями своего триумфа. Воистину это было прекрасное зрелище. И жестокое, не скрою. Однако что значит красота без капли жестокости в сердцевине?

Теперь я знал, что победа будет за мной.

До терминала, с которого стартовали «бегемоты», мы добрались на «зефире». Вагоны тянул все тот же огромный дракон-локомотив, который несколько дней назад доставил в Город нас с Квирренбахом.

На жалкие остатки карманных денег я приобрел у лоточника фальшивое удостоверение личности с именем и сносной кредитной историей, которая позволяла мне покинуть планету, а если повезет, то и попасть в «Убежище». Я прибыл сюда как Таннер Мирабель, но не хватало смелости снова использовать это имя.

Обычно для меня не составляло труда выудить из воздуха новое имя вместе с новой ролью – я проделывал это не задумываясь. Но на этот раз что-то заставило не торопиться с выбором личины.

Наконец, когда торговец уже готов был потерять терпение, я попросил записать меня Шуйлером Хаусманном.

Имя «Шуйлер» ему ни о чем не говорило, равно как и фамилия. Я несколько раз повторил то и другое про себя. Надо отреагировать естественно в том гипотетическом случае, когда ко мне обратятся по громкой связи или окликнут в переполненной комнате.

Затем мы взяли билеты на ближайший «бегемот», отбывающий с Йеллоустона.

– Само собой, я лечу с вами, – сказал Квирренбах. – Если вы действительно намерены спасти Рейвича, то без меня до него не добраться.

– А если не намерен?

– То есть… вы по-прежнему хотите его убить?

Я кивнул:

– Вы ведь не станете отрицать, что такое возможно.

Квирренбах пожал плечами:

– Тогда я сделаю то, что должен был сделать уже давно. Ликвидирую вас при первой возможности. Конечно, по моим прогнозам, до этого дело не дойдет, однако не воображайте, что я на такое не способен.

– Я об этом даже не мечтаю.

– И я полечу с тобой, – вмешалась Зебра. – Я тоже смогу проводить тебя к Рейвичу, хотя Квирренбах знаком с ним ближе.

– Ты рискуешь, Зебра.

– А в гостях у Гидеона я не рисковала?

– Согласен. Скажу откровенно: буду благодарен за любую помощь.

– В таком случае я тоже с вами, – вызвалась Шантерель. – Никто из вас не умеет выслеживать добычу.

– В «Игре» – да, – ответил я. – Но это будет мало похоже на «Игру». Насколько я знаю Таннера – боюсь, я знаю его не хуже, чем он меня, – он не будет придерживаться правил.

– В таком случае нам придется нарушить правила раньше него. – Впервые за целую вечность в моем смехе появились искренние нотки. – Можно не сомневаться: мы не ударим лицом в грязь.

Через час мы покинули планету – Квирренбах, Зебра, Шантерель и я. «Бегемот» обогнул Город Бездны, описав широкую дугу, затем вошел в слой низких облаков. Они походили на призраков, танцующих над полем битвы, где свирепые ветры Йеллоустона сталкивались со спазматическими выбросами из Бездны. Я смотрел вниз, на Город – хрупкий, словно игрушечный. Мульча и Полог уже казались неразделимым целым, втиснутым в великое архитектурное хитросплетение.

– С тобой все в порядке? – спросила Зебра, возвращаясь к нашему столику с бокалами в руках.

Я отвернулся от окна:

– Ты о чем?

– Кажется, ты не рад, что покидаешь это место.

Путешествие подходило к концу. Успех моих замыслов становился все более очевидным, и обо мне открыто заговорили как о герое. Тогда я решил навестить своих пленников.

За все эти годы никто так и не нашел потайную комнату в недрах «Сантьяго», хотя кое-кто – например, Констанца – почти догадался о ее существовании. Но камера столь экономно забирала энергию из корабельной системы жизнеобеспечения, что даже Констанца, при всем своем опыте и настойчивости, не смогла бы выяснить, где находится мой тайник. В каком-то смысле мне просто повезло. Сейчас ситуацию трудно было назвать критической, но несколько лет назад подобное открытие погубило бы меня. Однако теперь я был в безопасности. Во-первых, у меня появилось достаточно союзников и никакое мелкое недоразумение не могло мне повредить, а во-вторых, я поставил на место всех, кто выступал против меня.

Если быть точным, пленников было трое, хотя Слик вряд ли относился к этой категории. Он был просто полезен мне. Не знаю, что он сам думал по этому поводу, но я не считал, что держу его в неволе. Обычно при моем появлении дельфин оживлялся, однако в последнее время он двигался все ленивее, а его темные глазки словно не реагировали на мое присутствие. Интересно, помнил ли он что-нибудь о том, как жил когда-то в бассейне? Наверное, он казался Слику бескрайним, как море, по сравнению с резервуаром, в котором дельфин провел последние пятьдесят лет.