– Способность к открытиям определяется, как дар совершать полезные открытия совершенно случайно. Ты ссылаешься на случайное везение кого-то другого, но не сообщества?
– Ему едва удалость сдержать злобу, не выдавая себя голосом.

Джесерит снова преувеличенно медленно моргнула, привычка, всегда раздражавшая Петра.

– Случайность, что жнец душ обнаружил Джо Мартина.

Соглашаясь, Петер пробурчал:

« Как оказалось, что Джо Мартина нашел и убил жнец?»

Несмотря на утверждения Джесерит, что это чистая случайность, совпадение, Петра не покидало беспокойство. Кто-то играл владельца театра марионеток. Кто-то послал жнеца душ убить Джо Мартина. Но кто?

В этом весь вопрос.

– Мы должны найти ребенка, - Джесерит посмотрела на него, сверкнув глазами, будто ожидая, что он начнет спорить.

– Превосходное предложение, - он играл роль дурака, которая не очень шла ему, но оказалась необходимой. У него нет никакого желания, чтобы Джесерит узнала, что личные подчиненные Петра уже искали девочку. У них появилась зацепка. Скоро она будет у них.

Ребенок - важная пешка.Но после полного выполнения поставленной задачи, в ней больше нет необходимости. И все же, Петр всегда сам просчитывал все варианты, и поэтому предпочел, чтобы Фрэнк Мартин схватил ее, а не убил тотчас. Такой шут нужен был ему для обеспечения любых будущих потребностей.

Мартин же все испортил, оставшись на ночь там, где не должен был, и, следовательно, весь план пошел насмарку. Петр послал личный состав, чтобы те забрали девчонку у Мартина, но они не успели завершить миссию до того, как в игру вступила Рокси. Она оставила Мартина мертвым и забрала девчонку.

«Не очень хорошо, но поправимо».

– Ты знаешь, где она?
– спросил Петр.

Джесерит поджала губы. Может она увидела хитрость. Возможно, и нет.

– А ты?
– Она постучала кончиком указательного пальца по стеклянной поверхности стола. Этого вполне достаточно, чтобы передать ее беспокойство. И сказать Петру, что ее люди тоже ищут.

– Нет.
– И это правда. Он не знал. Пока. Но спроси его через пару часов, и истина измениться. Одно останется постоянным.
– Мы должны придерживаться нашего плана. Деталь за деталью, мы не должны колебаться.

Джесерит кивнула:

– Мы откроем место для нового палача в наших рядах.

– Вот именно,- солгал Петр. Пусть она думает, что хочет. Он не собирался делиться своими истинными планами. Со временем она узнает.

– Мы должны продолжать доверять друг другу, Джесерит. Есть только двое смертных, которые знают правду о том, что произошло той ночью, правду о смерти жнеца душ. Только двое. Ты и я.
– Что давало им обоим надежную защиту от предательства.– Я не могу пожертвовать тобой, не выдав свою собственную причастность. То же относиться и к тебе. Это идеальная защита, не так ли?

Если бы у Джесерит были брови, они бы сейчас взметнулись. А так ее лоб сморщился рядом горизонтальных складок. Затем жрица засмеялась звонко и легко – единственная ее приятная черта.

– Согласна.

Петр улыбнулся.

Единственное, что может гарантировать молчание одного из них, не смерть сообщника, а полное уничтожение. Не должно остаться ни души, ни сердца, способного рассказать.

Как уничтожить Джесерит, оставалось для Петра полной загадкой.

« Ты так красива, когда рвёшься в бой, Рокси Тэм » .

Даган думал, что она красива? Рокси ненавидела маленькую волну удовольствия, вызванную его словами. Неужели от ненависти так покалывало губы, а сердце все еще бешено колотилось? Нет, это всё его привкус на языке, ей хотелось большего.

– Иди на хрен, – пробормотала она.

– С удовольствием переспал бы с тобой. Прошло столько времени... но вряд ли сейчас то место и время… – его пристальный взгляд ранил, заставляя мысли уходить в такие дебри, где им нечего было делать. Затем Даган наклонился и выключил свет. Подул воздух, когда он переместился, словно тень, и его рука легко коснулась ее. – Если конечно ты не любишь зрителей?

Она сжала губы, стараясь не вспылить.

– Определи время. – Проклятие. Рокси только должна пойти и спросить. Почему она это делает? Издевается над ним? Это сродни, как зайти с бифштексом в клетку ко льву. Даже если уронишь кусок мяса, все равно останешься приманкой, поскольку испачкана кровью.

«Снова этот низкий смех. Словно грех».

– Дольше месяца, меньше десятилетия.

Что ж, это дало ей большое ничего.Его слова возрождали образы в голове – кожа прижата к горячей коже, его бедра прижаты к ее, в одежде, затем без, медленно и сексуально. Черт, и почему у нее такое желание положить конец его воздержанию.