Даган не мог приблизиться и к Исиде. Она скорей раскромсает одного из Сыновей Сета, чем поговорит с ним.

Оставался ее брат и муж Осирис. Даган знал, что по меркам смертных это внушало отвращение, но считал - каждому свое. Не его дело, кто с кем спит.

У него более насущная задача: найти способ пройти в святая святых Осириса. А для этого необходимо миновать Анубиса, который в настоящий момент смотрел так, словно Даган - собачье дерьмо, а Анубис - вступившая в него обувь.

– Согласен. Я действительно ищу информацию, но готов делиться поровну, - сейчас как раз тот случай, когда правда лучше лжи.
– Обмен знаниями принесет пользу обоим. Есть группа именующая себя Сетнэхт. И они представляют угрозу для всех нас.
– Даган осторожно подбирал каждое слово, Потому что Анубис ждал, чтобы наброситься за любое слово, которое сможет истолковать как оскорбление.

– Сетнэхт поклонники Сета.

«Да... и как отклониться от этого?»

– Они поклоняются Сету, - согласился Даган.
– По собственному выбору. Их не выбирали или приглашали для поклонения.

– Он не препятствовал этому.

«Сет? Препятствовал обожанию? Мать твою, это невозможно».

– Это их смертное право, - подстраховался Даган.

– Ты омрачаешь тему, жнец, говоря от обеих сторон. Так ты их защищаешь или осуждаешь?

– Их мотивы неизвестны, возможно, нечестивы.

– Ты осуждаешь их.

– Нет.
– Плох он в переговорах. Дайте ему забрать темную душу, в этом он хорош, но демагогия явно не для него.
– Они смертные, играющие вещами, которых не понимают. Такие движения создают... дисбаланс.

– Мы почувствовали это,- обсидиановые глаза Анубиса заблестели жутким светом.
– Чего ты хочешь от Осириса?

– Я ищу информацию и желаю обрести союзника в моих поисках.

– Союзник? Сын Сета?

Меж строк Даган услышал « сын врага Осириса».

Однако он уже сказал свою часть и не верил, что сильно поможет себе, если укажет оппонентам на то, что в Верхнем мире друзья зачастую оказываются врагами, союзники становятся предателями, и никому нельзя доверять. Никогда.

Тишина становилась гнетущей. Затем Анубис протянул руку ладонью вверх и сжал пальцы в кулак.

– Пойдем, Даган Крайл. Тебя будут судить.

– Так и знал,- пробормотал жнец и медленно побежал вверх по песчаной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Добравшись до вершины, он остановился, ожидая дальнейших инструкций Анубиса.

– Начнем. Говори декларацию отрицания [36] .

Даган смотрел в черные, бездонные глаза шакала и молчал. Сорок два принципа абсолютной чистоты - полновластны. Лож означала гибель, и даже положение первенца старика его не спасет.

Поскольку Осирис один из немногих существ с достаточной силой, способный одолеть его. Это ли то, что произошло с Локаном, если он разозлил Осириса на одной из встреч? Вывел достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор?

Узнать наверняка не представлялось никакой возможности. Пока. Да и у Дагана не было никакого желания увеличить число мертвых жнецов, поскольку он не в настроении предлагать себя в качестве жертвенного ягненка.

Более того, еще один мертвый жнец поставит всех на путь войны.

Но кто бы ни убил Локана, он хотел именно войны. Убив принца, нельзя рассчитывать, что король не станет мстить.

– Декларация, сын Сета, - подталкивал Анубис.

«Как там? Я отогнал зло. Я не делал беззаконие для человечества. Я не причинял страданий. Да, как можно поклялся в этом и сказать, что это не ложь?»

Тогда честная декларация скользнула в разуме, и слова с легкостью слетели с губ:

– Я не причинял вред животным. И м-м, я не воровал молоко из уст детей. И да, я не тушил огонь, если он должен гореть.

– Значит, ты оцениваешь честность, - шакал рассмеялся почти тепло.
– Тогда давай двигайся непосредственно к суждениям.
– Он замолчал, будто ожидая ответа, и когда Даган не ответил, Анубис продолжил:

– В отличие от брата, ты немногословен.

«Нет. Знал бы ты, сколько у меня слов».

Даган взвешивал их, прежде чем произнести. Первую половину своей жизни он провел в относительном одиночестве. Такое воспитание не располагало к многословности.

Анубис обвёл рукой вокруг тела Дагана, словно измеряя его рост.