– Зачем он тебе?
– Выпалила она, гнев лучшее лекарство от страха. Потом наконец произнесла.
– Он принадлежал моей матери.

– Откуда он у нее?

– Не видела ее с тех пор, как мне исполнилось пять. Если она вдруг объявится, я обязательно спрошу.

Проклятие! Фотография в его руке была настоящим кладом, открывающим всю эту кучу дерьма в новом свете. Даган закрыл и вернул коробку на место, продолжая держать фотографию.

– Все жертвы смертны.
– Аластор поднял череп, подбросил в воздухе, затем словил.
– Я не ощущаю сверхъестественных останков.

Даган не мог не согласиться. Он вообще не ощущал сверхъестественной энергии, несмотря на символику двери. « Действительно ли письмена что-то означают? Они связаны с Потусторонним миром или все ради развлечения?»Всё указывает на последнее. Однако не стоит забывать, что среди обитателей потустороннего мира существовали сторонники фракции Исиды и Осириса, которые ничего не хотели больше, чем посеять семена раздора и пожинать плоды нового баланса Потустороннего мира, где Сет не на вершине власти. Это означало, что Даган не мог исключать такую возможность, хоть и маловероятную.

– Это не может быть единичный случай. Если убийца, этот смертный, забрал Локана, - продолжил Аластор, - разве сначала он не должен был попрактиковаться на ком-то более слабом, чем жнец душ? Разве среди человеческих костей не должны попадаться чьи-то другие? Возможно мелкого демона или суккуба?
– Он опять подбросил череп и поймал.

– Положи его назад, - приказал Даган мягким тоном.

Аластор фыркнул от изумления:

– Это кусок мертвых минерализованных клеток.

– Сейчас, - смутил его Даган.
– Когда-то это было живое существо.

Слова Дага вызвали пораженный смех брата:

– Черт возьми, у тебя странный ход мыслей. Ты забираешь души, похищая сердца. В буквальном смысле. И волнуешься о человеческом черепе?

– Я забочусь об уважении, - ответ отстойный, но это все что пришло в голову.

– Уважение, - повторил Аластор, глядя на череп.

– Это возможно чей-то брат.

Молчание затянулось, пока Аластор обманчиво лениво пожал плечами и поставил череп обратно на полку. Их взгляды встретились с немым обещанием возмездия за брата, плотно заполнившим пространство между ними.

– Возможно, он убил кого-то из наших в другом месте, - сказал Даган, вернув беседу к первоначальному вопросу Аластора.

Даган передал брату фотографию. Аластор минуту изучал ее, затем пожал плечами и покачал головой.

– Посмотри внимательнее.

Аластор посмотрел не торопясь.

– Кулон, - наконец сказал мужчина, возвращая фотографию.- Ты думаешь, он убил одну из Дочерей Исет?

– Я думаю, он убил кого-то и сфотографировал. Не могу сказать, была ли она одной из Дочерей Исет. – Про себя же он подумал: «Или это очень остроумная девочка с карамельно-сливочной кожей и гладкими, темными локонами, которые спадали ей на плечи».

Вероятность того, что это правда, заставила его чувствовать себя так, словно он сейчас взорвется.

– Что ты знаешь о Дочерях Исет?

Вопрос Аластора откинул его в прошлое. Он спросил ее практически то же самое, когда держал ожерелье в руке, изучая иероглифы на обратной стороне, наклонившись так близко, что мог слышать биение её сердца.

– Ты когда-нибудь слышала о Чуждых или Дочерях Исет?

– Нет.

– А о Сете?

– Нет. Но если мы будем играть в "двадцать вопросов", у меня тоже есть несколько.

Он оказался на ней, закрыв ладонью рот и заглушив вопросы, прежде чем девушка успела выдохнуть. Даган не желал рассказывать ей эту проклятую историю. Он хотел, чтобы девушка вышла из этой залитой кровью комнаты и построила нормальную жизнь.

– Ш-ш. – Она наблюдала за ним своими тигриными глазами. – У тебя есть шанс на жизнь девочка. Не трать его попусту.

– Даган?

– Я только подумал...
– Он провел рукой вдоль щеки.
– Я знаю о них не много. А ты?

– Только то, что они должны быть стражами людей, когда их призовут, и искать путь спасения, используя свои силы.

– Должно быть, - согласился Даган.

– Ты так не думаешь.

– Я знаю лишь то, что Исида и старик никогда особенно не ладили.

– Мягко сказано. Они просто чертовски сильно ненавидят друг друга

«С этим не поспоришь».