Запустив экономику и обеспечив вермахт оружием, Шахт надеялся вернуться к более либеральной модели, притормозить инфляцию и ограничить применение силовых методов. Именно это стало причиной его растущих разногласий с военщиной, особенно с Герингом, который к тому времени в дополнение к уже имевшимся постам получил еще один – шефа отдела четырехлетнего плана, созданного для ускорения подготовки экономики к войне. В результате в 1937 году Шахт покинул министерство. Его сменил Вильгельм Функ. В 1939 году Шахт также оставил пост президента Рейхсбанка, однако оставался членом правительства до 1943 года. В руководстве банком его место занял все тот же Функ – член НСДАП с 1931 года, экономический советник Гитлера, государственный секретарь министерства пропаганды и вице-президент Палаты по культуре. Не обладая компетенцией своего предшественника, Функ вынужден был в 1940 году передать часть своих экономических полномочий новому министру вооружений доктору Тодту, а затем его преемнику Альберту Шперу, архитектору Гитлера, назначенному ответственным за военную промышленность и производство вооружений.

Министерство сельского хозяйства после отставки Гугенберга находилось в руках еще одного убежденного нациста – Рихарда Дарре. Он родился в Аргентине, учился в Гейдельберге и Бад-Годесберге, затем продолжил образование в Королевском колледже Уимблдона. Во время Первой мировой войны он служил рядовым, затем вступил в добровольческий отряд. В 1925 году он получил диплом агронома. Член молодежной организации «Артаман», он подружился с Гиммлером, но в НСДАП вступил только летом 1930 года. На Гитлера большое впечатление произвели его статьи «Крестьянство как источник нордической расы» (1928), «О крови и почве» (1929) и «Новая аристократия крови и почвы» (1930). Занимаясь селекцией животных и впитав теории Гюнтера о «нордической расе», он на все проблемы стал смотреть с точки зрения биологии и расизма. Аккумулируя посты и должности, Дарре был министром сельского хозяйства, фюрером крестьян рейха, депутатом рейхстага, рейхсляйтером НСДАП и генерал-лейтенантом СС и в 1936 году получил золотой партийный знак, а в дальнейшем и другие награды. С 1931 года возглавлял отдел по расовым вопросам и делам колоний СС и опубликовал ряд расистских статей, в том числе озаглавленную «Свинья – критерий различия нордических и семитских народов» – непревзойденный образец первобытного примитива. Больше всего Дарре прославил принятый по его инициативе закон о наследственной передаче крупных и средних хозяйств (от 29 сентября 1935 года). Все больше подпадая под власть собственных идеологических утопий и все дальше отходя от реальности, к 1939 году он утратил доверие Гитлера, так что руководство сельскохозяйственными и этническими вопросами на территории оккупированных стран перешло к Гиммлеру. Окончательно Дарре был смещен в 1942 году, показав полную неспособность обеспечить немцев продуктами питания. Его заменил Герберт Баке, член партии с 1923 года и государственный секретарь министерства сельского хозяйства с 1933 года.

Приведенные примеры показывают, что нацистские главари использовали традиционные государственные учреждения, обеспечив свое в них проникновение. Что стало с другими министерствами, оставшимися в руках консерваторов?

Одним из самых любопытных в этом отношении является министерство юстиции. Его возглавлял Франц Гюртнер, занимавший этот пост также и в правительстве Папена и Шлейхера. Сын машиниста паровоза, Гюртнер родился в 1881 году, участвовал в войне, был награжден Железным крестом I и II степени, закончил юридический факультет и в 1922 году стал министром юстиции Баварии. Член баварской партии национал-консерваторов, он с теплотой относился к правым экстремистам. В 1924 году, участвуя в процессе над Гитлером, сделал все от него зависящее, чтобы смягчить приговор. Он же добился его досрочного освобождения и отмены запрета на деятельность НСДАП. Сам не являясь членом партии нацистов, Гюртнер содействовал слиянию Ассоциации немецких судей с нацистской ассоциацией адвокатов. Несмотря на некоторые слабые попытки сохранить остатки независимости судей и хотя бы видимость правового государства, именно он вместе с Фриком старался придать законный вид экстремистским выходкам и преступлениям нацистов. Его протест против бесчеловечного обращения с заключенными первых концлагерей СА остался без ответа, так как Гитлер в ходе так называемого процесса Гогенштейна (по названию одного из лагерей) помиловал главарей СА и тюремных надзирателей. Еще меньше успеха принесли потуги Гюртнера противостоять бесчинствам гестапо и СС, в том числе «превентивным арестам». Впрочем, сотрудники его министерства все активнее склонялись к тому, чтобы облечь идеи и пожелания Гитлера в якобы законную форму. Если при назначении чиновников критерием отбора служила в первую очередь квалификация, то высшие посты в судебной иерархии отныне занимали люди, рекомендованные гауляйтером. К моменту смерти Гюртнера в 1941 году из 69 председателей апелляционных судов немецких земель и генеральных прокуроров только трое не являлись членами НСДАП; 18 из них входили в партию с 1933 года.

Пример министерства юстиции и судебной системы национал-социалистического государства, как и вообще отношения юристов к происходящему в стране, позволяет увидеть в новом свете зависимость, если не сговор, между режимом и наиболее влиятельными общественными сферами. Тенденция к ужесточению правил поведения, вплоть до полной бесчеловечности, проявляется в них очень рано. Особенно это касается приговоров, выносимых большинством специальных судебных учреждений, самым одиозным из которых был Народный суд, с 1942 года возглавляемый бывшим большевистским комиссаром Роландом Фрейслером. Его предшественник Отто Тирак сменил Гюртнера на посту министра юстиции. Он заключил с Гиммлером соглашение, позволяющее уничтожать целые этнические группы – либо непосильным трудом, либо, если речь шла о евреях, поляках, цыганах, русских и украинцах, поголовным истреблением.

Не менее существенным было участие в нацистском государственном управлении беспартийного консерватора, графа Иоганна Людвига (Лутца) Шверина фон Крозига, еще при Папене и Шлейхере назначенного на пост министра финансов. Он вел происхождение от двух старинных аристократических родов, среди его предков числились высшие церковные иерархи, знаменитые капитаны и государственные деятели, высокопоставленные чиновники и земельные собственники. Он учился на факультете права, один семестр провел в Лозанне и полтора года – в оксфордском Орайел-колледже на стипендию Сесила Родеса и по окончании которого получил диплом экономиста. Во время войны служил офицером, затем входил в солдатский совет. Одно время увлекся политикой, но быстро в ней разочаровался. Благодаря обширным связям получил должность министра финансов и сделал блестящую карьеру.

Фон Крозиг представлял собой типичного аполитичного чиновника, озабоченного исключительно вопросами эффективности и склонного сводить политические проблемы к техническим и административным аспектам. Подобное отношение как нельзя более устраивало Гитлера, который требовал от своего министра финансов одного – раздобывать ему кредиты для осуществления его планов. Сторонник сильного государства, пересмотра Версальского договора и перевооружения, граф фон Крозиг, как и многие другие в его окружении, незаметно для себя встали на скользкий путь, который вел к необходимости соглашаться с любыми, самыми несправедливыми и бесчеловечными мерами, изредка пытаясь сгладить или смягчить их последствия. Так, он в числе прочих подписал закон от 7 апреля 1933 года о «восстановлении государственной службы»; в 1938 году соучаствовал в проводимых Герингом акциях после «Хрустальной ночи», подписал указы от ноября 1941-го и июля 1943 года, изменившие закон о немецком гражданстве (по этим указам за любое правонарушение евреи подвергались уголовному преследованию, а их имущество после смерти автоматически переходило в государственную казну). Аналогичную роль фон Крозиг сыграл в принятии решений об экспроприации немецких евреев, проживавших на оккупированных территориях. Он не был автором этих законов, но стал их послушным исполнителем. Кроме того, начиная с 1936 года именно он занимался выделением средств на устройство и функционирование концентрационных лагерей. Подобные примеры можно множить и множить. Больше всего в этом человеке, да и не в нем одном, поражает зияющая бездна между высоконравственной личной жизнью и чудовищной общественной деятельностью. Шверин фон Крозиг отдавал приоритет нации и государству; он готов был признать фюрера и все его методы при условии, что тот вытянет Германию из дыры и будет способствовать ее «расцвету». Все, что служит интересам нации, справедливо по определению. Если государственные интересы вступают в противоречие с моралью – подчеркнем, что Крозиг был убежденным христианином, – следует успокоить свою совесть, постаравшись сгладить последствия чрезвычайных мер. Вместе с тем этот отпрыск аристократических семейств отнюдь не отождествлял Германию с Гитлером и даже считал того выскочкой. Вознесенный историческим потоком на вершину рейха, этот диктатор и демагог, по его мнению, был призван сыграть отведенную ему роль, как, впрочем, и сам Крозиг… А что происходило с самым престижным из государственных учреждений – министерством иностранных дел? В 1867 году, во время создания Конфедерации Северной Германии, Бисмарк основал АА – прусское министерство иностранных дел, сохранившее свое название до наших дней. Располагалось оно в Берлине, на Вильгельмштрассе, 76, по соседству с другими министерствами. В первые годы существования гитлеровского государства новые хозяева обращали на него не слишком много внимания. Возглавлял его, как и при фон Папене и Шлейхере, барон Константин фон Нойрат – доверенное лицо Гинденбурга. Государственным секретарем был Бернхард фон Бюлов – профессиональный дипломат, как, впрочем, и начальники всех важных отделов. Руководители зарубежных миссий продолжали свою работу как ни в чем не бывало, за исключением посла в Вашингтоне Фридриха Вильгельма фон Приттвица, ушедшего в отставку, и главы немецкой миссии по разоружению в Женеве графа Иоганна Генриха фон Бернштоффа. Отец министра служил при дворе короля Вюртемберга, а он сам, проведя два года в Турции в качестве советника посольства, получил место руководителя гражданской свиты короля. В годы Веймарской республики он был послом сначала в Риме, затем в Лондоне, пока, наконец, не был назначен министром. На этом посту он оставался до 1938 года, когда его сменил Иоахим фон Риббентроп. Дабы соблюсти приличия, Гитлер назначил бывшего министра председателем совета тайного кабинета – фантомного органа, ни разу не собравшегося ни на одно заседание. Фон Нойрат все же сохранил статус министра (без портфеля) и оставался членом совета обороны рейха, однако его влияние на дипломатию свелось к минимуму. После расчленения Чехословакии Гитлер 18 марта 1939 года доверил ему пост «протектора» Богемии и Моравии. Выступая в этом качестве, фон Нойрат взял на себя ответственность за роспуск чешского парламента, уничтожение свободы печати, закрытие университетов, преследование церквей, введение расистских немецких законов 1935 года и преследования оппозиции. Несмотря на свою «честную службу», этот представитель прежней элиты и член партии с 1937 года, позже указом фюрера возведенный в чин генерала СС (одновременно ему было запрещено появляться в гражданской одежде), был смещен в 1941 году и de facto заменен в Чехословакии Гейдрихом, а затем, уже официально, в 1943-м – Фриком.

Но даже до увольнения фон Нойрата АА отнюдь не было единственным инструментом Гитлера для проведения внешней политики; он скорее использовал его в «технических» целях и для консультаций. Помимо сотрудников министерства, он прибегал к помощи специальных эмиссаров – Розенберга, Геринга, особенно Риббентропа; в 1934 году последний был назначен уполномоченным по вопросам безопасности и разоружения и получил собственный отдел. «Бюро Риббентропа» быстро сделалось конкурентом традиционной администрации. Иоахим фон Риббентроп познакомился с Гитлером только летом 1932 года, вскоре после своего вступления в НСДАП. Дворянский титул он получил лишь в 1925 года (в результате усыновления), а потому не мог рассчитывать на светский образ жизни, пока не женился на дочери крупнейшего промышленника, производителя немецкого «шампанского» Хенкеля. Человек амбициозный и тщеславный, беспринципный и готовый услужить каждому, кто выше его, он снискал симпатии Гитлера, хотя прочие «партийные ветераны» – Геббельс, Геринг и другие – относились к нему с презрительной насмешкой. За границей он тоже не пользовался сколько-нибудь заметным авторитетом: Чано, зять и министр иностранных дел в правительстве Муссолини, издевался над его ограниченными умственными способностями, англичане открыто потешались над его манерами и претензиями. Тем не менее на протяжении нескольких лет Риббентропу удавалось оказывать на Гитлера определенное влияние; тот даже заявил однажды, что считает его «более великим, чем Бисмарк»!

Помимо АА и «Бюро Риббентропа», существовало еще Бюро внешней политики Альфреда Розенберга и Организация немцев за границей при НСДАП, которой формально руководил Гесс, а фактически – гауляйтер Эрнст Боле; последнему с 1937 года подчинялись все чиновники министерства иностранных дел.

Став министром, Риббентроп сохранил свое бюро, из которого в министерство следом за ним перешло всего несколько сотрудников, в том числе заместитель госсекретаря Мартин Лютер, назначенный начальником печально известного отдела «Д» (Дойчланд). Он поддерживал тесные связи с отделом безопасности Гиммлера и занимался еврейскими делами – в той мере, в какой они касались работы министерства. Еще один коллега Риббентропа – Эрнст Верманн – возглавил политический отдел. Должность госсекретаря досталась Эрнсту фон Вайцзекеру, начавшему профессиональную карьеру в 1920 году; он входил в число патриотически настроенных консерваторов, которые страстно мечтали о возрождении Германии как великой державы, но со все большим неодобрением наблюдали за происходящими событиями и поддерживали связи с оппозиционными кругами. Историки неоднозначно оценивают фигуру Вайцзекера – одни причисляют его к военным преступникам, другие видят в нем участника Сопротивления.