— Это вопрос из области просчитываемых ситуаций или практический, уже близкий к исполнению?

— Пока первое, — ухмыльнулся Эрик.

— Они оставят меня у себя, но заложников не выпустят. Если только со мной — корабля им улететь отсюда не дадут.

— Что-то в этом роде я предполагал, — пробормотал Эрик. И взглянул на вытащенный вирт. — Прошло полтора часа, как уивернский корабль развернулся к лайнеру. Ещё полчаса — и в этом помещении будет дом скорби и печали, а значит…

— Что такое дом скорби и печали? — перебил явно вполуха слушавший Монти.

— Так когда-то давно называли на Земле дома, куда помещали сумасшедших, — недовольно сказал Эрик. — Монти, перейдём к деталям. Просчитай ситуацию. Мы притворяемся наивными дураками и говорим и-моргам, что отдаём тебя — взамен на собственную жизнь. Есть гарантия, что они, все девятеро, столпятся у дверей от радости снова увидеть своего старинного врага?

Уиверн честно задумался.

— Им доставит радость не только мой вид. Если они увидят несчастных людей, услышат их жалобы и увидят их страх…

— Понял, — медленно сказал Эрик. — Ребята, вы выстелили вход пластиком?

Едва отзвучали его слова, как в дверь снова замолотили, да ещё — невнятно, но в приказном тоне что-то закричали из-за неё.

Сандар и Алиса поднялись, оглядываясь на снова затихшую дверь. Лора с интересом взглянула на мутную стеклянистую массу, толстым ковриком покрывавшую часть пола перед дверью. В этом должны застрять корни будущих псевдожуков?

— Пластик поднимается, — кажется, Сандар опередил вопрос своего босса. И взглянул на Монти. — Пройти его легко. Только скажите.

— Вы самоубийцы, — ледяным тоном сказал уиверн. — И, если вы думаете, что я последую вашему решению, то вы неправильно понимаете мышление уивернов.

Он резко закрыл рот, глядя на Дэниела, который, присев на колени у футляров с оружием, сбросил лёгкую куртку. Под ней оказалась лишь лёгкая майка. Дэниел ухмыльнулся и повёл плечами. Кристиан взглянул на Эрика. Тот кивнул. Лора сначала не поняла, а потом странный процесс одевания Дэниела просто очаровал её.

Процесс-то был отнюдь не из ординарных. Сначала Кристиан помог Дэниелу надеть ременную сбрую — выражение, слышанное Лорой от одного из телохранителей в доме отца. Затем облепил его плечи и руки ещё какими-то прометаллизированными наручами со скобами, которые застегнул, затянув так плотно, что они стали чуть ли не второй кожей на руках. После чего Дэниел опробовал их на движение: поразмял руки, то прижимая к себе, то резко вскидывая в стороны. Потом Дэниел оглянулся на Кристиана, и тот всунул в скобы наручей трубки-детали странного, ни на что не похожего оружия. И снова Дэниел опробовал его: он жёстко сжимал в кулак и разжимал пальцы — и трубки, на взгляд Лоры, резко влетали в его ладони и вылетали.

— Хорош, — весело сказал Дэниел.

Лора почувствовала за спиной движение и осторожно покосилась. За нею стояла вся толпа мужчин-заложников, кроме того, кого Сандар определил как наркомана. Недавно осунувшиеся от отчаяния, мужчины сейчас с восторгом следили за мини-тренировкой Дэниела, а их лица на глазах светлели надеждой.

— И что? — скептически спросил Монти, тоже поневоле не отрывающий глаз от движений Дэниела, обаятельных до колдовства. — Хотите уговорить меня тем, что?…

— Монти, мы тебя уговорим только на одно, а если честно — только на два момента, — ласково сказал Эрик. — Подари мне свой пиджачок — очень уж он у тебя приметный. И завяжи этими дурацкими узлами свою чёртову повязку на моих глазах и на моей голове.

— За… чем? — сипло спросил ошарашенный уиверн. Кажется, от неожиданной просьбы его горло пересохло.

— Затем, что, вместо тебя, к этим чёртовым и-моргам пойду я, — всё так же ласково, словно уговаривая ребёнка, ответил Эрик и тоже сел на колени — вместо вставшего на ноги Дэниела, который сейчас осторожно надевал на себя всё ту же куртку.

— Но мы…

— Монти, ты светловолосый. Я вроде как тоже довольно отчётливо блондинистый, разве что разница в длине волос. Только ведь под повязкой не будет видно, какой у меня они длины, — отвечал Эрик, внимательно присматриваясь к тому, как Кристиан закрепляет на нём оружейную сбрую. — Оба мы с тобой одного роста. А если пиджачка своего бального не пожалеешь, так и не только люди, но и и-морги подумать не успеют, в чём разница. Пиджачишко-то шикарный свой снимай, ага?

— Но как вы хотите…

— У нас два снайпера, работающих в манере «мёртвый глаз», — пожал плечами Эрик, снова глядя на него снизу вверх, но всё с тем же хорошо ощутимым снисходительным превосходством. — Второй, точней, первый из них — это я.

— Подтверждаю, — не глядя, кивнул Дэниел, проверяющий, как затянуты ремешки на наручах. — Именно что первый.

Уиверн неопределённо оглядел обоих, помедлив, сбросил фрачный пиджак — швырнул его на пол — и снова уселся на диванчик, ссутулившись и вцепившись пальцами во взлохмаченные волосы. Правда, Лора видела, что он обеспокоен: сидел слишком напряжённо, и нервные пальцы в волосах сильно вздрагивали. Да и руки, локтями с очевидным отчаянием упёртыми в колени, выглядели слишком напряженными. Кажется, он не успокоился, даже когда понял, что ему-то не нужно будет идти с этими ненормальными. Что же его заставляло нервничать?